Школа для дураков

Книга, бесспорно, неординарная.

Когда дело касается чего-то, что имеет аналогии в моей жизни, оторваться невозможно.
Вот я, например, учился в Школе для дураков. Не то чтобы там было много дураков или мало. Примерно столько, сколько в любой другой школе. Примерно столько же, сколько в школе Саши Соколова.
Название моей школе придумали ученики школы вражеской. У неё номер был Шестьсот Двадцать, сокращёно ШД, что естественным образом расширяется в Школу Дураков. (Ровно так же, как инициалы В.Д.К. училки из книги превращаются в Водокачку.)
Название прижилось и даже обросло значениями. И, когда ученики вражеской школы, т.е. любой другой, поскольку, если вы помните, все школы во времена моей учёбы были вражескими, так вот, когда те ученики спрашивали: "Ты откуда?", я скромно отвечал "Из ше-де". Враги сразу тушевались. Действительно, лучше не связываться. Бог знает, чего можно ждать от этих шизиков.
Что ж, всё по справедливости. Сами назвали, сами и бойтесь.
Давно это было,

И учитель географии у нас тоже умер. Мне он не преподавал, поэтому ничего особенного о нём сказать не могу, кроме того, что фамилия его была Шнейдеров -- как у первого ведущего "Клуба кинопутешественников".

И скелет в кабинете биологии, конечно, был. Звали его, правда, не Савл, а Эдик. Кажется, в те времена все скелеты во всех кабинетах биологии именовались Эдиками. И всем им время от времени в зубы вставляли недокуренную беломорину.

Отдельная песня -- дача. С ней аналогий вагон, не буду даже пробовать их перечислить.
Ладно, раз уж речь зашла о вагонах, расскажу одну историю. Про станционный пруд.
Да, был такой и у нас. Но это и не удивительно. Когда я работал на железной дороге, там часто случались собрания-пятиминутки. На них нам разъясняли какие-то новые распоряжения начальства и что-то такое ещё говорили. Длились пятиминутки, разумеется, не меньше часа каждая. У меня было зарезервировано место рядом со шкафом. А шкаф был набит всяческими железнодорожными инструкциями. Я их от нечего делать листал. Так вот, если кому интересно, на каждой станции или разъезде, имеющем тупиковую ветку, [на случай вражеского авианалёта] должен быть пожарный пруд размером столько-то на столько метров и такой-то глубины.
По размеру это просто большая лужа, а глубину такого пруда я с детства знал без всякой железнодорожной литературы. И вот почему. Однажды несколько примерно десятилетних балбесов обнаружили плавающий у берега станционного пруда сколоченный из шпал плот. Это было, кто понимает, настоящее сокровище! Самый умный балбес решил прокатиться. И доплыл почти до середины пруда. Там плот, разумеется, перевернулся, и балбес измерил глубину без каких-либо приборов. Железнодорожники всё предусмотрели, там было ровно по грудь. Воды дофига, но утонуть абсолютно невозможно.
Это был заодно мой первый опыт моржевания, ибо дело было в ноябрьские праздники. В те времена в ноябре по краю водоёма плавал уже лёд, не то что теперь.
Ни к каким последствиям этот подвиг не привёл. Даже по шее отец не дал, только посмеялся. А телогрейка, в которой я купался, к весне благополучно просохла.

В общем, местами читал с удовольствием.

Но другими местами -- с отвращением. Многостраничные "потоки сознания" явно не для меня. Мне желательно, чтобы я хотя бы понимал, кто что говорит, где кончается одна реплика и начинается другая. Иначе поток сознания превращается в недержание речи́. Такого в книге примерно 1/3.
Зачем Саша Соколов так сделал?
Хотел ограничить таким образом количество читателей? Это вряд ли.
По-другому написать не может? Тоже нет. Несколько вставных рассказов написаны вполне понятно.
Так или иначе, чем дальше, тем легче читать. Видимо, автору самому постепенно надоело выпендриваться.
Последняя глава ("Завещание") вообще классная. Разве что не понял, зачем нужны несколько страниц про почтальона Михеева-Медведева-Печкина.

А совсем хорошо было бы если б всё это переписать без постмодерновых расподвыподвертов. Получилось бы то, о чём написано в аннотации от имени неведомого Карла Проффера:

Может быть, я даже почувствовал бы разницу между двумя воплощениями героя-рассказчика. Разницу, бо́льшую, чем между инженером и коллекционером.

Но книга со всеми плюсами и минусами, безусловно, нетривиальная.

Мальчик, мой маленький мальчик с самыми чуткими в мире ушами, которые слышат гневливое кипение крови.
Каждое утро просыпаться с тобой в одном воздухе, смотреть линии неба и видеть ход мыслей в уличном шуме.
Дышать полной грудью, но все равно задыхаться, когда невидимой плетью тебя гонят из одной клетки в другую.
Запирают в колючей тесноте рубашек и слов, оборачивают запретами, вешают сверху ярлык: осторожно, уходи.
Знаю, что тебя нет среди сутулых спин и сплетений взглядов, но быть придуманным даже лучше, чем настоящим.
Мы все равно с тобой вместе нигде, никак и никогда, даже интереснее, что не надо существовать на самом деле.
Когда ты смотришь сквозь, я знаю, что ты видишь каждую ниточку, клеточку, точку, извилину, каплю, ворсинку.
Мы обязательно встретимся с тобой, но позже, когда один из нас закончит школу для таких же странных, как мы.

Я бы даже не знала, что есть такой автор Саша Соколов и такая книга, как "Школа для дураков", если бы не флэшмоб 2015 года. Я на Лайвлибе третий год, но во флэшмобе участвую впервые, благо времени с моим дистанционным обучением и текущими событиями хоть отбавляй, да и желания тоже, ведь это единственное, кроме собственной книги, что может быть позволяет отвлечься.

Вообще-то, я не очень люблю постмодернизм в его ярко выраженной в чем-то авангардной манере. После Джемса Джойса и иже с ним. Но этот роман меня впечатлил.
Во-первых, прочитала за три часа.
Во-вторых, получила от этого огромное удовольствие.
В-третьих, захотелось познакомиться с другими произведениями автора.
Кроме того я лично очень люблю истории о раздвоениях личности.
Замечательная книга, не зря напечатано в серии издательства "Азбука-классика".

Наверное, самое сильно впечатление за очень долгое время.

Впервые увидел ссылку на эту книгу еще в 1996 году во вкладыше к альбому Павла Кашина, но тогда не было у меня "интернетов", и книгу я не нашел.

Повествование от лица человека, страдающего раздвоением личности. Исповедь в духе Сэлинджера или Лу, но еще более искренно. А форма, язык - здесь с Сашей Соколовым вообще мало кому удастся потягаться. Чуть ли не каждое предложение достойно занесения в цитатник.

В книге много всяческих перечислений, поэтому тоже уподоблюсь "ученику такому-то" и просто перечислю тэги, которые проставил к этой книге: странный роман, настроение, искренность, поток сознания, юмор, любовь, удивительный язык, ощущения, абсурд, разговоры с мертвым учителем, шизофрения, лингвистические эксперименты, грусть, любимое.

И почему этот роман до сих пор так мало известен?

«Школа для дураков» произведение поэтичное, но практически без сюжета, представляет собой поток сознания слабоумного парня, с раздвоением личности. Тот редкий случай, когда я бы посоветовала воспользоваться аудиокнигой, т.к. читать глазами это невыносимо, а ознакомиться с текстом между делом – самое оно.

Текст высококлассный, но напоминает сон мальчика Бананана: мелькают слова, как цветовые пятна, искрятся как пузырьки шампанского – фить-фить и нет их. Но впечатление остается. Это как импрессионизм. И учитель Норвегов, и Вета Аркадьевна, почтальон Михеев-Медведев-Насылающий-Ветер, директор Перилло и наш отец-прокурор... все эти персонажи такие запоминающиеся. И спецшкола, и дачный поселок, река Лета, в которой нет рыбы, а есть нимфеи; аккордеон и "бывшая" бабушка, и тапочная система...

Такое подойдет тем, кто хочет прочесть что-то необычное. Книга, кстати, написана в СССР в 1973 году и очень любопытно сопоставить «Школу для дураков» с пластмассовыми книгами других советских авторов той эпохи. Текст «Школы» - очень живой, не идеологизированный, и очень вкусный.

Так часто здесь встречаются рецензии российских филологов, что мне самому хочется сделаться российским филологом и писать рецензии. Но тогда мне придётся писать нелепые рецензии на хорошие книги и прекрасные рецензии на плохие. В каком же ПТУ мне обучиться филологии, чтобы войти в тайную ложу этих безупречных носителей языка, чувствующих русское слово так, как не снилось даже лучшим преподавателям сварочного мастерства и электромонтажного искусства?

Всё же попробую. Книга Саши Соколова ужасна, потому что я в ней ничего не понял. Всё какие-то слова, слова, повторяющиеся слова, однообразные буквы, за которыми не стоит никакого смысла. Кажется, что ещё немного и эти буквы в моей голове начнут сливаться в слоги, а если есть слог, то не за горами и слово! Но в моей голове не происходит никакого слияния. В ней происходит только понимание того, что автор пытается физиологически совокупиться с моей филологической головой (или же филологически с физиологической? надо спросить преподавателя физкультуры), обесценивая все те знания по филологии и физиологии, что терпеливые преподаватели сварки и электротехники бережно вводили в мой мозг.  И не подумайте, что я плохо учился. Я был лучшим филологом. Меня даже хотели сделать профессором, выдать мне очки, пиджак и послать в вечернюю школу трудовой молодёжи, чтобы свет моей филологичности освещал тёмные умы недоразвитых ценителей литературы.

В книге "Школа для дураков" очень много чего понамешано в смысле смысла, но я ничего в этом не сумел разобрать, не нашёл никакого смысла. Складывается впечатление, что Саша Соколов своей дрянной книжонкой захотел переплюнуть Дарью Донцову или даже самого Жюля Верна. Но получилось ли у него переплюнуть? Увы. Мы, российские филологи и примкнувшие к нам учащиеся начальных классов, считаем, что сколько ни плюй в колодец русского языкознания своими бессюжетными сюжетами и картонными персонажами, лишёнными психологической достоверности, а напиться из этого колодца никому не удастся, ибо, как говорили древние, что в воду упало, то пропало.

Немного по сути. Автор предлагает читателю персонажа, который одновременно слабоумен и высокоумен, лелея в своей графоманское душонке двоедушное желание у годить и тем, и этим. Или тем, или этим. Или литературным критикам, идущих стопами великого Быкова, или филологам, идущих великими стопами языкознатцев производственного обучения. Но хоть Соколов изрядно пытается (роман слишком велик даже по меркам выпускника ВУЗа), но в итоге всё напрасно. Ни высокоумие главного героя, ни его слабоумие не в силах достучаться до человека с высшим образованием, занять в его искушённой попаданческой фантастикой и женскими ироничными детективами голове сколько-нибудь значимое место.

Лично я, наслушавшись, что Саша Соколов является выдающимся писателем 20-го века, ожидал от книги чего-нибудь выдающегося. Согласитесь, это логично. Мы, филологи, вообще очень логичны, если речь идёт о чём-то вроде филологии или о книгах, потому что само слово "филология" уже содержит в себе "лог", а лог - это такой овраг, своеобразная лакуна, лоно, промежность между высшим образованием и неподдельной любовью к русскому языку, куда стекают все ручейки высшего понимания русской литературы, все сливки любителей языка.

Но ничего дающегося в книге нет. Прочитав первый абзац, я вдруг отложил книгу на слесарный верстак и понял не без сожаления, что единственное в этой книге выдающееся - я сам, покуда читал, а когда закрыл книгу, то всё выдающееся из книги ушло. Ушло и не обещало вернуться. Нужны ли русской словесности такие книги, из которых уходит всё самое лучшее? Или лучше писать такие, куда всё самое лучшее приходит? Утверждаю, что нет. Или да. В любом случае, книги нужно писать так, чтобы читатель, даже самый образованный, мог понять в ней хоть что-то. Например, неплохо бы, чтобы главный герой был не слабоумным, а юной пастушкой, собирающей цветы на ромашковом лугу, и поющей простодушные деревенские песни под дудочку привлекательного графа с аристократической фамилией. Этот граф делает вид, что он не граф, он оделся в простонародное платье, и лишь золочёный монокль в его глазу намекает читателю на сюжетную интригу. Вдруг приезжает поселковый почтальон на велосипеде и вручает графу письмо, в котором говорится, что на ромашковый луг мчатся осатанелые от вседозволенности и греха разбойники, чтобы отнять у пастушки цветы, а у графа дудочку. Что же случится? Читатель в напряжении! Электроды падают на пол! Наждак сыплет искрами! В ужасе кричит впавший в отчаяние физрук! Но - чу! Граф окутывается наномолекулярной бронёй, делающей его невидимым и свободным от чародейского проклятия гайморитом и половыми инфекциями, берёт в одну руку двуручный меч, в другую - плазмоган, в третью - распятие с осиновыми кольями, и начинает крушить орды наседающих орков, вырезая на груди каждого патриотичную Z. Когда груды окровавленных тел перестают кровавиться и издавать звуки жизнедеятельности, граф подходит к пастушке, протирает её батистовым платком свой запылившийся монокль, и тут оказывается, что это не пастушка, а прекрасная эльфийка или даже королева прекрасных эльфиек, которая пришла найти на лугу целебную траву Канабиэль, способную наделить мужчину либо эректильным могуществом, но превратить его в орка, либо вдохнуть в него силу разума, но сделать его кем-то вроде профессора семиотики. Что выберет граф, который на самом деле не граф, а учащийся первого курса факультета филологии ПТУ им. Писемского Дислександр Логореин, попавший в прошлое, чтобы излечиться от гайморита и половых инфекций?

Вот это и есть хорошая книга, а не то, что написал так называемый писатель Саша Соколов. Так и нужно писать книги, чтобы охватить всю аудиторию русских филологов и примкнувших к ним студентов им. Патриса Лумумбы.

Также хочу выразить негодование и протест от имени всех, у кого не укладывается, кто не асилил, кто привык к другому, кто ждал лучшего, кто разочарован, кто послушал не тех, хотя были и другие, кто хотел купить "Букварь", а купил вот это, кто лучше телевизор посмотрит, чем этот бред читать. Пусть Соколов напишет "Школу для умных", потому что про дураком мы знаем и так.

необыкновенный стиль текста саши соколова позволяет буквально уцепиться вниманием за первую строчку и далее быть вовлечённым в монологизацию персонажа. а в случае настоящего сюжета это особенная монологизация: главный герой страдает шизофренией, основной симптом переживания которой - раздвоение личности. на фоне рассыпавшегося мира калейдоскопно кружат многоцветные каскады; это осколки, на них распалась жизнь ученика "школы для дураков". но насколько красивы картины, в которые застывает на миг этот калейдоскоп. застывает, чтобы снова рассыпаться в безумном вихре.

где ещё можно найти такое:
"...на излуках снежного взвея..." - возле могилы "бывшей" бабушки.
"...голубые ученические губы, выдыхающие пар..." - о холоде школьной туалетной комнаты.
"...а за окном шагала неизбывная тысяченогая улица...".

с этой первой прочитаной вещи саши соколова становлюсь его почитателем. обязательно теперь прочитаю его следующие книги.

Я честно прочитала книгу, но вот рецензия (обязательная для игры #killwish) пишется с большим трудом...

Внешне Саша Соколов для меня похож на актера Бронислава Брондукова. Мне хотелось понять, как появилась у автора идея описать мир человека с раздвоением сознания. Конечно, не поняла, но прочитала, что у Саши Соколова был опыт пребывания в психиатрической больнице имени Кащенко, когда он косил от армии. Вот цитата из его интервью: "Мне там было вольготнее, чем во многих иных учреждениях. Да, на окнах решетки, но можно забыть о политкорректности и называть вещи своими именами, делиться с коллегами и персоналом планами по переустройству страны и мира и вообще воспарять. Там встретишь незаурядных индивидуумов, разного рода подвижников, страстотерпцев, правдоискателей и просто милейших чудиков. Не спорю: они встречаются и в обыденной повседневности, но не в таком количестве на квадратуру. У тех фантазеров есть чему поучиться, в частности — отваге быть самим собой и мыслить по-своему, незаемно." Посмотрела документальный фильм "Последний русский писатель". Провокационное название...

Итак, роман - это отсутствие сюжета, линейного времени, это сплошной поток сознания с грёзами, фантазиями,  ассоциациями, впечатлениями, воспоминаниями, переживаниями, с библейскими аллюзиями, языковыми клише и игрой слов, где железнодорожная ветка превращается в ветку сирени, а сам рассказчик - в Нимфею Альбу. Короче, постмодернизм ярко выраженный. Ничего не имею против постмодернизма, но это не моё, хотя когда-то увлекалась Михаилом Шишкиным.

Произведение заканчивается тем, что у автора кончилась бумага. А у меня кончилась рецензия.