Жінка в мені

Свобода – это возможность вести себя глупо, беззаботно и дурачиться в социальных сетях. Свобода – это возможность отдохнуть от публичной жизни и выйти из онлайна так, чтобы никто не бросался звонить в службу спасения. Свобода – это возможность совершать ошибки и учиться на них. Свобода – это возможность никого не развлекать ни на сцене, ни за её пределами. Свобода – это возможность быть, как и все остальные, несовершенной, но от этого не менее прекрасной. Наконец, свобода – это возможность и право получать удовольствие по-своему, на собственных условиях.

Журналисты следовали за мной по пятам, ожидая, пока я выкину нечто такое, что они смогут сфотографировать и продать.

Тем вечером я дала им повод. Я отправилась в парикмахерскую, взяла машинку для стрижки и побрилась налысо.

Всех это порядком позабавило. Посмотрите, да она же сумасшедшая! Даже моим родителям было за меня стыдно. Но никто, похоже, не понимал, что я просто обезумела от горя. У меня забрали детей.
***
Бритьем головы я сказала миру: «Пошли вы на хер. Хотите, чтобы я была для вас красивой? Черта с два. Хотите, чтобы я была хорошей? Хрен вам. Хотите, чтобы я выглядела как девушка мечты? Да на хер вас».

Когда я вернулась, Джастин готовился к релизу Justified. На своей пластинке 20/20 он исполнил неизданную песню Барбары Уолтерс под названием Don’t Go (Horrible Woman), которая как будто была обо мне: «Казалось, наша любовь невероятно сильна. Думаю, я ошибался. Но если посмотреть на это с позитивной стороны, слушай, девочка, по крайней мере, теперь и у меня есть песня об Ужасной Женщине».

Менее чем через месяц он выпустил клип на песню Cry Me a River, где женщина, похожая на меня, изменяет ему, а он бродит под дождем и тоскует. Естественно, СМИ подхватили эту легенду и стали выставлять меня блудницей, разбившей сердце золотому мальчику Америки. А правда была в том, что, пока я лежала дома в Луизиане в коматозном состоянии, он резвился в Голливуде.

Позволю себе заметить, что и в своем скандальном альбоме, и в беседах с журналистами, всюду следовавшими за ним, Джастин забыл рассказать о случаях, когда изменял мне.

В Голливуде у мужчин всегда было больше свободы действий, чем у женщин.

Cry Me a River обрела страшную популярность. Все сочувствовали Джастину. Меня же стыдили.

Ее муж, мой дедушка Джун Спирс-старший, был настоящим тираном. Джин потеряла ребенка, когда тому было всего три дня от роду. Джун отправил жену в больницу Юго-Восточной Луизианы, ужасную лечебницу в Мандевилле, где ее пичкали литием. В 1966 году, когда бабушке Джин был тридцать один год, она застрелилась из дробовика на могиле своего сына, спустя почти восемь лет после его смерти. Я представить не могу, какое горе она пережила.

Про таких, как Джун, на Юге говорят: «Он крайне требователен», «перфекционист» и «очень заботливый отец». Я бы выразилась жестче.

В моей семье говорили, что от мужчин Спирс не стоит ждать ничего хорошего, особенно в их обращении с женщинами.

Папе было тринадцать, когда Джин застрелилась на той могиле. Я понимаю, что отчасти эта травма повлияла на то, как отец вел себя со своими детьми. Ему невозможно было угодить. Он, как и Джун, заставлял моего брата много заниматься спортом, в котором тот преуспел.