Империи норманнов: Создатели Европы, завоеватели Азии

В годы нормандского доминирования зародилась общеевропейская культура, и нормандцы оказались важной частью этого процесса. Именно благодаря им Британские острова и юг Италии стали частью Западной (католической) Европы. Их влияние не ограничивалось территориями, где они правили непосредственно. Нормандцы участвовали в ключевых событиях христианского завоевания исламской Иберии. Они основали королевство в Северной Африке, просуществовавшее недолго, но угрожавшее египетским правителям из династии Фатимидов и марокканскому халифату Альмохадов. Они также сыграли существенную роль в падении власти Византии в Малой Азии, что подготовило почву для Первого крестового похода.

Потомки викингов с нескольких кораблей, около 911 года бросивших якорь в устье Сены, проделали большой путь. На страницах книги мы проследим, как – благодаря удаче, отваге и вере – им это удалось. Перед вами рассказ о дерзких авантюрах и яростных разбойниках, о нажитых состояниях и утраченных королевствах. Мы начнем с легендарного Роллона, чьи пиратские рейды на берега Сены заложили основы будущего герцогства Нормандия. Затем увидим, как его потомки добивались господства на севере Франции, отражая угрозы со стороны соседей из Фландрии и Анжу. Как в последующие годы они отваживались на все более смелые предприятия: сначала в Англии, где Вильгельм Завоеватель завладел одной из самых ценных корон Европы; затем в Южной Италии, где сыновья в остальном малоизвестного Танкреда де Готвиля создали собственное, столь же величественное королевство. С помощью этих новых плацдармов нормандцы расширили свое влияние, обосновавшись в Шотландии и завоевав большую часть Уэльса и Ирландии. Еще более впечатляющим, хотя и непродолжительным было их воздействие на Восточное Средиземноморье, где они едва не уничтожили Византийскую империю. Коронация Фридриха в декабре 1212 года означала, что даже Германия оказалась под властью нормандца. В эпоху людей, которые не останавливались на достигнутом, нормандцы постоянно выделялись: их церкви были величественнее, предводители – отважнее, а воины – яростнее. Это повествование о них.

Самое прочное наследие нормандцев заключается в соединении и интеграции больших частей Европы и Средиземноморья. Благодаря нормандцам появился мир, где членов одной семьи можно было найти в Уэльсе, Италии и на Святой земле. В Англию, Ирландию, Уэльс и Шотландию нормандцы принесли замки, рыцарскую службу и рыцарскую культуру, внедрив в эти регионы политические и культурные обычаи континентальной Европы. На Сицилии и в Южной Италии они установили более тесные связи с папой и Римом и обеспечили интеграцию этих земель в католическую Западную Европу, а не в исламский и православный мир Южного и Восточного Средиземноморья.

В конце концов нормандцы стали жертвами собственного успеха. Они настолько прочно вплелись в ткань европейского общества, что почти перестали выделяться. Они ушли – и вскоре были забыты.


.

...исторические нормандцы – чрезвычайно неопределенный объект исследования. Отчасти по этой причине современные историки иногда говорят о «нормандском мифе» – активно пропагандируемой историками Средневековья идее, что нормандские завоевания были частью какого-то единого процесса, выражением врожденного стремления к доминированию. Для таких ученых нормандское единство в значительной степени иллюзорно и является плодом нормандского же воображения. И все же если нормандцы и были продуктом их собственного мифотворчества, то они далеко не уникальны в этом отношении. То же самое можно сказать об англичанах, валлийцах и французах – по сути, обо всех национальностях Средневековья.  Что отличало нормандскую национальную идентификацию, так это то, что она была привязана к региону, где жило уже меньшинство нормандцев. Именно это сделало ее такой влиятельной и в конечном счете такой недолговечной.

По мере того как их потомки добивались успехов за пределами герцогства, возникала диаспора, определяемая связями с общей родиной и претензиями на происхождение (реальное или воображаемое) со скандинавского Севера. То же, что происходило с нормандцами в Руане и его окрестностях, повторялось, когда нормандские аристократы расселялись за границей. Они не только приходили и побеждали: они оседали и пускали корни. Иногда это происходило на основе личных связей: например, когда нормандцы брали себе жен в Италии (Сишельгаита), Уэльсе (Неста) или Ирландии (Айфе). В других случаях процесс ассимиляции был менее очевиден, но не менее значим: например, когда графы Херефорды назвали новый замок Монтгомери в честь своего нормандского дома или когда Гвискар дал своему старшему сыну греческое имя Марк. Медленно, но неуклонно нормандцы становились англичанами, шотландцами и сицилийцами.

Какими бы драматичными ни были эти события, ничего удивительного в них нет. Нормандская идентичность с самого начала представляла собой подвижную мишень. Сначала это были просто викинги-норманны, и о скандинавском присутствии в Северной Франции писали даже столетие спустя. К середине XI века конфликт уступил место примирению. В культурном и лингвистическом аспекте нормандцы стали французами, и такое этническое обозначение могло применяться ко всем жителям герцогства, включая крестьян и мелких аристократов преимущественно франкского/французского происхождения. Иногда утверждалось, что все они были потомками морских разбойников Роллона. Однако представляется, что в реальности северяне с самого начала были разнородной группой. Это подчеркивает сообщение Дудо об основании герцогства. Только после обращения Роллона и его людей в христианскую веру и их расселения разношерстная разбойная команда стала единым народом – уже не норманнами, а нормандцами.

Эти изменения не обошли стороной и саму Нормандию. После завоевания герцогства в 1204 году оно было встроено в быстро расширявшееся королевство Филиппа Августа, а с точки зрения французов, воссоединилось с Францией. Нормандская самобытность не исчезла в один момент, но теперь герцогство мало чем отличалось от многих других территорий, над которыми утвердили свою власть Филипп и его наследники. Подобно пуатевинцам и анжуйцам, жившим южнее, нормандцы стали обыкновенными французами. В политических конфликтах последующих лет они часто оказывались по разные стороны со своими бывшими соотечественниками из Великобритании и Ирландии. Диаспора решительно раскололась.

Не менее заметным было нормандское влияние на юге. В Иберии нормандцы сыграли важную роль в расширении Португальского королевства, а оказав помощь при осаде Тортосы (1148 год), укрепили союз Каталонии с короной Арагона. (При дальнейшем объединении с Кастилией в 1469 году сформировалась та Испания, которую мы знаем сейчас.) Нормандское влияние на Италию оказалось еще сильнее. Здесь пришельцы с севера объединили южную половину полуострова, поставив под одно знамя Апулию, Калабрию, Кампанию и Сицилию. Образовавшееся королевство Сицилия просуществовало до политического объединения Италии (Рисорджименто), произошедшего в конце XIX века. Не менее важно и то, что итало-нормандские рыцари-разбойники помогли подорвать византийское господство в Западной и Центральной Анатолии в решающий момент, положив начало событиям, кульминацией которых стал Первый крестовый поход. И в движении крестоносцев они также принимали непосредственное участие. Не будет преувеличением сказать, что без нормандцев современный мир стал бы совершенно иным.

Но, хотя нормандцы были везде, их нигде не было. Они осели и пустили корни в каждом из этих регионов. Нормандское влияние оказывалось вездесущим, но его было все труднее зафиксировать. Фридрих не назвал бы себя нормандцем, как и большая часть нормандской диаспоры в других местах. Те, кто заселил Англию, Уэльс и Ирландию, теперь стали англичанами, а людей к северу от Ферт-оф-Форта все чаще именовали шотландцами. В Иберии и на Святой земле эти процессы шли еще быстрее: здесь нормандцы давно уже стали каталонцами, испанцами и франками/французами. К середине XIII века нормандцев за пределами герцогства почти не осталось.

И случайно, и намеренно нормандцы полностью перекроили карту западной части Евразии. Они включили Англию в расширявшуюся (хотя потом и сократившуюся) континентальную империю и расширили ее границы в сторону Уэльса и Ирландии. Еще дальше на севере они положили начало аристократическим родам, которые правили Шотландией вплоть до Акта об унии 1707 года, заложив тем самым основы будущего Соединенного Королевства. Во Франции нормандцы создали одно из самых могущественных герцогств, которое сначала мешало, а затем способствовало восхождению династии Капетингов. И наконец, при Фридрихе II нормандцы ввели новое отношение к закону и справедливости на большей части Германии.