Объясняя религию: Природа религиозного мышления

Почему мы верим в высшие силы? Как рождается религия и почему вера играет огромную роль в жизни человека в XXI веке? Антрополог Паскаль Буайе описывает склонность к вере с позиции эволюционной психологии. Подоплеку верований и религиозных обрядов он находит в принципах работы человеческой психики: религиозное мышление — это наиболее удобная, естественная форма мышления для человека, следствие приспособления нашей психики к окружающей среде. В Европе немало мест, где люди верят в ведьм, строящи...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,0

511 оценок

5
39%
4
42%
3
13%
2
3%
1
3%

Ваша оценка

Прочитали 569Хотят прочитать 2071

Рецензии

Tin-tinka
11 января 2022
Религия с точки зрения антропологии
Очень интересная книга, особенно тем, для кого антропология - «темный лес». В данном исследовании намного больше говорится об эволюции, чем о божественном, произведение весьма подробно рассказывает о человеческом обществе и психологии людей, об особенностях работы мозга и обработки информации, о нашей памяти, базовых установках, морали - откуда все это взялось и почему передается из поколения в поколение. В книге рассматриваются вопросы и о том, почему люди верят именно в такие мистические сущности и какими особыми свойствами наделяют волшебные предметы.
Автор не концентрируется на основных монотеистических религиях, чаще использует в качестве примера веру в духов, шаманов, магические ритуалы, поэтому данная книга вряд ли может задеть чувства верующих, хотя, конечно, тут проскакивают атеистические моменты. Писатель замечает, что лишь тот, кто не обладает безусловной верой, задается подобными вопросами об истоках религиозных верований, видит логические противоречия и пытается докопаться до сути.
Ученый отмечает закономерности там, где неподготовленный читатель даже не подумает их искать, дает возможность посмотреть на привычные вещи совсем иным взглядом, увидеть все с другой точки зрения: например, интересны его рассуждения о сплетнях, почему, с одной стороны, это всеми так осуждается, а с другой стороны, не бывает общества без сплетен или же идея о том, что погребальные обряды возникли не из-за страха смерти, а из-за необходимости утилизировать трупы и минимизировать заражение от них.
В этом произведении весьма много примеров из жизни народа фанг, квайо и других племен, которые сохранили достаточно первобытные верования, рассматриваются необычные магические ритуалы и жертвоприношения, а также весьма часто встречающиеся особенности поведения, хорошо знакомые нам, например, ОКР, так что книга вышла очень познавательной.
Стоит отметить приятную легкость текста, несмотря на его высокую информативность. Когда читаешь (или слушаешь, так как большую часть я прослушала в аудиоформате), моментами даже кажется, что автор слишком подробно объясняет в целом понятные вещи, но при этом возникает ощущение, что из множества небольших кусочков знаний вырисовывается весьма сложная мозаика. Во время чтения иногда теряешь основную мысль и не ясно, к чему ученый делает столь длительные отступления и как это связано с главной идеей про религиозные верования, но в любом случае каждая часть книги очень познавательна. Возможно, более подкованные в данной теме читатели смогут оспорить выводы автора, потому что они не кажутся очевидными и наверняка возможны другие трактовки и гипотезы, но книга безусловно расширяет представления об устройстве человеческой психики и взаимоотношениях в обществе, так что рекомендую это произведение всем интересующимся психологией и эволюцией человеческого сознания.

Осознание смертности провоцирует социально-защитную реакцию, согласно которой любой, кто хоть в чем-то отличен от нас и чье поведение не подпадает под наши культурные нормы, вызывает сильные эмоции.
Истоки религии не лежат в стремлении объяснить окружающий мир.
• Религиозные представления не всегда дают утешение и успокаивают.
• Религию не получается объяснить необходимостью связывать общество воедино или поддерживать нравственные нормы, поскольку эти задачи не требуют создания особых институтов
• «Сон разума» не объясняет существование религии. Гипотетические неподтверждаемые заявления бесконечны, а число вопросов, охватываемых религией, невелико.
• Вера – это не пассивное принятие чужих утверждений. Человек ослабляет критерии истинности, потому что определенные идеи заведомо воспринимаются им как правдоподобные, а не наоборот.
Для нашего вида ментальная адаптация к социальному взаимодействию имеет принципиальное значение, поскольку наша экологическая ниша – это информация (причем обеспечиваемая другими)
• Для религии нужен разум стандартной конфигурации, которая имеется у всех нас в силу принадлежности к одному виду. (Никакого особого склада ума не требуется.)
Испокон веков люди обсуждали и обсуждают не только миллионы ситуативных проблем, но и предметы и явления, которые нельзя наблюдать воочию. Строить планы, выдумывать, размышлять не только о данном, но и о возможном и вероятном – отличительное свойство «современного разума», который насчитывает уже не первое тысячелетие. Из миллионов сообщений и идей, которыми мы обмениваемся, какие-то завладевают вниманием, поскольку нарушают интуитивные представления о предметах и существах окружающего нас мира. Эти противоестественные образы, как показывают эксперименты на запоминание, склонны закрепляться в памяти и определенно служат подходящим материалом для интересных сюжетов. Среди них могут попадаться плавучие острова, говорящие животные или горы, поглощающие пищу. Обычно они воспринимаются как вымысел, хотя отделить выдумку от рассказа о лично пережитом зачастую бывает нелегко. Какие-то из этих сюжетов особенно привлекают внимание, поскольку в них участвуют некие действующие силы, что открывает широкий простор для возможных умозаключений. Обсуждая эти силы, мы пытаемся уяснить степень их сходства с невидимыми и опасными хищниками. Можно также попытаться представить, что они воспринимают, что им известно, что они планируют и т. д., поскольку в нашем сознании имеются системы логического вывода, которые постоянно производят такие умозаключения относительно других людей. Какие-то из сделанных умозаключений предполагают, что противоестественные сущности-деятели обладают информацией о релевантных аспектах взаимодействия между участниками обмена этими идеями. Вследствие этого у слушающих и говорящих возникает сильная мотивация слушать, рассказывать и, возможно, оспаривать эти рассказы. Здесь же закладываются предпосылки для дальнейшего развития идеи, поскольку человек может комбинировать свои нравственные интуитивные понятия с представлением о том, что такие сущности действительно обладают сведениями о нравственно релевантных аспектах его собственных действий и действий окружающих по отношению к нему.
При таком восприятии противоестественных сущностей их легче связать с выраженными случаями бед и несчастий, поскольку мы предрасположены рассматривать невзгоды как социальное событие, следствие чьих-то действий, а не сугубо физических процессов. Поэтому теперь сущностям приписываются могущественные способности, с помощью которых они могут навлечь на человека несчастье, что придает им дополнительные противоестественные свойства и, возможно, дополнительную значимость. Не исключено, что люди, имеющие такие представления, в конце концов, начнут связывать их с непривычными ощущениями и эмоциями, которые вызывает присутствие умерших, поскольку оно создает непривычное когнитивное состояние, в котором разные системы сознания – отвечающие за избегание хищников и идентификацию людей – производят несопоставимые между собой умозаключения. Мы ощущаем умершего как присутствующего, одновременно понимая, что с нами его уже нет. При наличии подобных представлений в какой-то момент становится логичным связать их с различными повторяющимися и по большей части бессмысленными действиями, сопряженными с боязнью серьезных последствий, которыми чревато их невыполнение. Поэтому теперь сверхъестественным сущностям посвящаются обряды и ритуалы. Поскольку контекст совершения многих обрядов отодвигает социальное взаимодействие на второй, неочевидный план, сверхъестественные сущности начинают восприниматься как основа жизни общества и оплот социального взаимодействия.
В достаточно многочисленном обществе наверняка найдутся те, кому вроде бы лучше удается получать убедительные послания от противоестественных сущностей. Вполне вероятно, что такие люди будут считаться обладателями некого особого внутреннего качества, отличающего их от остальных представителей группы. Им же в итоге будет отведена особая роль в обрядовых церемониях. Если же в многочисленном обществе найдутся люди, владеющие грамотой, в какой-то момент они, вероятно, начнут модифицировать все эти представления, создавая слегка иную, более абстрактную, менее контекстуальную и привязанную к местности версию. Вполне вероятно также, что они объединятся в некую корпорацию или гильдию с сопутствующими политическими целями. Однако их версия представлений далека от оптимальной, поэтому в сознании большинства людей она всегда будет смешиваться со спонтанными умозаключениями, не согласующимися с письменной доктриной.
Читать далее
91 понравилось
20
3K
Irina_Yarmak
3 октября 2021
Так устроен наш мозг
Ответ на всё - так устроен наш мозг. Если вы думайте, что после прочтения этой книги, вам откроются все загадки человечества, связанные с религией, то нет. Религия представляется банальным следствием или даже побочным эффектом наличия у нас разума. Но почему кто-то верит, а кто-то нет? По той же причине почему кто-то верит в приведения, астрологию, гомеопатию, а кто-то нет. У всех разное мышление.
В книге разбираются версии происхождения религии.

Большинство этих версий опирается на один из следующих постулатов: человеческое сознание жаждет объяснений, человеческое сердце нуждается в утешении, человеческому обществу требуется порядок, человеческий разум склонен к иллюзиям.
Раньше мои догадки на тему почему религия существует тоже опирались на неверные представления. Но автор поэтапно раскрывает не состоятельность этих утверждений.
И моё любимое - когда людям рассказываешь про какую-либо религию, которая в корне отличается от их верований, (например, у народа фанг бытует убеждение, что у колдунов имеется дополнительный звероподобный внутренний орган, который летает по ночам и уничтожает посевы) они не стесняясь заявляют: "Как можно верить в такую чушь?" Но постойте, с чего вы взяли, что ваша религия не чушь?)
Читать далее
62 понравилось
3
1,3K
rich_witch
1 июня 2026
Не мы такие, мозг так устроен.
Итак, вопросов стало не меньше, а, пожалуй, даже больше, чем было до.
Что вообще происходит на данной антропологической вечеринке?
Начинаем мы с основного, то, о чём сами слышали, в школе проходили и даже в академке читаем то же самое (эти версии я воодушевлённо на экзамене лепетала). Существуют привычные теории того, как и откуда религия вообще появилась.
Первая теория - вера нам нужна, чтобы объяснять непонятное. Грозу, например, засуху и болезни.
Гром гремит, Зевс колесницу запрягает, а значит, предки сердятся. Хорошо, допустим, гром голос предков. Отлично. А откуда взялись эти предки? А предки предков? Где они обитают? У них там своё село с блэкджеком в облаках? Закрытая тусовка для своих? И как у них тогда устроены голосовые связки, чтобы греметь во всю Ивановскую?
Ладно, допустим, предки живут на небе, бог с ними, как говорится. А как они сами там оказались? Их то кто создал? Самозарождение? Или они всегда там были? И что значит «всегда»? А если всегда, то зачем им вообще громы и молнии? Им что, делать нечего? (судя по интенсивности раскатов за моим окном прямо сейчас, видимо, нечего). Вопросы начинают плодится как кролики, а ответов ноль.
Настигла засуха - боги наказали, потому что люди ослушались. А зачем богам вообще следить за человеческой дисциплиной? Им что, заняться больше нечем? И почему они выбрали именно засуху, а не, скажем, нашествие саранчи или внезапную любовь к дискотекам в деревенском клубе? И если боги такие могущественные, почему они не могут просто поговорить с людьми по-человечески? К чему театральные постановки с погодой? Древние греки ладно, не могли без драмы, но до них то?
Болезни колдун наслал. Звучит логично, если тебе лет пять, и ты только начинаешь задавать вопросы, пребывая в возрасте «почемучек». А откуда у колдуна такая способность? Он с ней родился? Это передаётся по наследству? И если да, то почему мы до сих пор не вывели особую породу колдунов? В хозяйстве то пригодится. И главное, если колдун такой сильный, почему он вообще живёт в той же чумной деревне, а, скажем, не правит миром? Наверное, потому что в мире есть другой колдун, который наслал на него лень, но это не точно.
И так можно продолжать ещё долго. Только вот на нижнем этаже нудных вопросов, ответы, как обычно, одинаковы – «так исторически сложилось» и «не задавай глупых вопросов».
Вторая теория – религия нас/вас/или не вас, а их, утешает, помогает примириться со смертью, страхом, несправедливостью, да и вообще с тем, что мы все когда-нибудь превратимся в горстку праха.
Она теперь в лучшем мире. И все кивают, вытирают слёзы платочком. Могилку цветами завалили, поминки с киселём. Вроде полегчало до следующей смерти.
Однако, выясняется неловкая вещь - большинство религиозных традиций не то чтобы утешают.
Вот вам котлы со смолой, черти с вилами и всё это навечно. Как это утешает? Ты живёшь себе такой, пытаешься не грешить, чё-то двигаешься, десять заповедей соблюдаешь, но всё равно подозреваешь, что за неоплату проезда тебя уже записали на пятый круг.
Возьмём средневековые европейские представления о смерти. Пляски смерти, гниющие тупы на гравюрах, скелеты с косами. Это кого-то вдохновило хоть раз на позитивное мышление? Дайте номерок, интересно будет побеседовать.
В Камеруне Буайе изучал народ фанг, и вот там тоже не до сантиментов. По их поверьям вокруг полно колдунов, у которых внутри есть особый орган эвур. И по ночам этот орган вылетает из тела, летает над деревней на банановом листе (ну да) и пожирает жизненную силу других людей. От этого бывают болезни, неурожаи и смерти, и вообще всё плохое.
И что делают фанг, когда кто-то заболевает? Они не молятся доброму богу, чтобы тот обнял и успокоил, а идут к нгенгангу - специалисту, который тоже обладает эвуром, но использует его «во благо». И начинается карусель - гадания, жертвоприношения, ритуалы, всё, чтобы вычислить, какой именно колдун наслал порчу и как теперь от неё защититься. Спокойной ночи, сладких снов.
Буайе приводит ещё один пример, Грецию, но не древнюю, а современную сельскую. Там тоже своя экзотика -демоницы, пожирающие маленьких детей (геллуды), вампиры, преследующие собственных родственников (вриколакас), и одногрудые великанши.
Спрашивается, где тут утешение, когда у тебя за окном бродит покойный дядя Федя, который хочет выпить твоей крови, потому что ему скучно на том свете?
Буайе замечает забавную закономерность, что самые «утешительные» культы процветают в самых благополучных обществах. Как пример приводит Нью-эйдж в Калифорнии. «Ты - это Вселенная, Вселенная - это ты, просто расслабься и медитируй, болезни от неправильных мыслей».
А вот в местах, где реальность жёсткая (голод, эпидемии, высокий риск насильственной смерти) религия не обещает райских кущ.
И, со слов того же Буайе, получается парадокс - чем страшнее условия жизни, тем менее утешительна религия. То есть если я хочу верить в доброго бога, который меня бережёт, мне сначала надо переехать в район с зелёными зонами и велосипедными дорожками? А если я живу в условном Судане, то судьба моя задабривать кровавыми жертвами разгневанного духа войны?
Третья теория - религия поддерживает нравственность и скрепляет общество. Если бы не заповеди, люди бы окончательно оборзели, начали убивать, воровать и спать с чужими жёнами. А страх божий служит внутренним полицейским.
Очень убедительно звучит, особенно когда читаешь новости и понимаешь, что есть места, где страха божьего явно не хватает.
Но! нравственность прекрасно существовала до любой письменной религии. И сейчас существует у людей, которые не верят в бога. Не религия создаёт мораль, а наша врождённая нравственная интуиция создаёт спрос на религию, как пишет Буайе.
Эксперименты с детишками из детского сада показали, что даже в три года дети отличают настоящее нарушение (кто-то кого-то ударил) от простого нарушения правил (кто-то заговорил, когда воспитательница просила молчать). Они понимают, что ударить плохо в любом случае, даже если никто не запрещал. А говорить можно, если разрешить. Откуда это у них?
Буайе объясняет так - у нас в голове есть специализированные системы, которые автоматически выносят суждения о том, что справедливо, а что нет. Мы чувствуем, что украсть неправильно, даже если никто не видел. Как выражается Буайе, это работает «на кухне сознания», без доступа к рациональным объяснениям.
И вот тут-то появляются боги. Наша собственная нравственная интуиция подсказывает - плохой поступок остаётся плохим, даже если о нём никто не узнал. Но это же странно, ведь если никто не узнал, то кто сказал, что это плохо? И тут на сцену выходят всевидящие сущности - Бог всё видел, предки уже в курсе, духи записали тебя в блокнот, но пока карандашом, давай исправляйся.
Получается, боги нужны не чтобы диктовать мораль и объяснить самим себе, откуда берутся наши собственные моральные ощущения. То есть я мучаюсь совестью не потому, что бог заповедал, а потому что у меня так устроен мозг. А бога я приплела потом, чтобы было кому предъявить претензию за дискомфорт. Удобно, ничего не скажешь.
Буайе это называет «паразитированием» - религиозные идеи паразитируют на наших интуитивных нравственных установках. То есть они не создают что-то новое, а просто цепляются к уже готовому.
И со скреплением общества та же песня. Да, религия часто объединяет людей, но не потому, что боги общие, а потому что люди и так склонны сбиваться в коалиции. Им нужны маркеры «свой - чужой». Религия может быть таким маркером, но им может быть и цвет флага, и фасон юбки, и вообще кетчунез или без него.
Яванцы, например, одновременно считают себя и мусульманами, и индуистами, и последователями местных культов предков, и ещё кого-то. Ходят на все обряды подряд и им плевать на доктринальную чистоту.
Четвёртая теория - религия это сон разума, то есть когнитивная иллюзия. Люди суеверны и верят во что попало.
Но если бы мы верили во всё подряд, религиозных идей было бы бесконечное множество, а их ограниченный набор. И почти никто, кроме фанг, не верит, что внутренние органы летают ночами сами по себе.
Мозг отбирает далеко не всё и люди верят не во всякую чушь, а в очень специфическую, которая идеально ложится на эволюционные механизмы именно мозга. И работа мозга у верующих и неверующих устроена одинаково.
А откуда вообще берутся боги и духи?
По версии Буайе – боги являются побочным продуктом работы системы распознавания чужих намерений. То есть наш мозг эволюционно настроен на то, чтобы в любом шорохе видеть потенциального хищника или союзника. Ведь лучше принять ветку за змею, чем змею за ветку, так выживаемость выше. И вот эта же система, которая ищет действующие лица за каждым событием, готова подсунуть бога или духа там, где их нет. А дальше люди приписывают сущностям ключевое свойство - у них есть полный доступ к информации, особенно к той, что касается наших социальных делишек, то есть кто кому должен, кто кого обманул, кому сегодня должно быть стыдно. Потому что это именно то, что нашему мозгу важнее всего отслеживать.
То есть идея бога или духа стала успешной в культуре, потому что она даёт максимальное количество полезных умозаключений при минимальных когнитивных затратах. Проще говоря, если ты веришь, что предки всё видят, то ты получаешь готовое объяснение и для чувства вины, и для неожиданной болезни, и для неурожая.
Если всю книгу свести к одному, то люди верят не потому, что они глупые, слабые или сильным мира сего нужен опиум для народа, а потому что мозг так устроен.

Наличие нормального человеческого мозга ещё не означает наличия в психике религии. Оно означает лишь возможность к ней обратиться.
И получается, что вера является естественным побочным продуктом работы эволюционных механизмов, которые помогали нашим предкам выживать в саванне. И механизмы эти у верующих и неверующих одинаковы. Разница только в том, попали ли вы в среду, где циркулируют определённые идеи, или нет.
Помимо всего этого, в книге рассказывается про ритуалы - почему люди делают странные, бессмысленные действия и верят, что без них случится что-то ужасное. Тут много про смерть и тупы, о том почему мертвое тело вызывает страх и ужас и что с ним делают в разных культурах.
Особо понравилось, что в отличие от Докинза, который любит прямо с первых страниц размахивать флагом воинствующего атеизма (и периодически отыгрывается на бедных верующих, будто они лично виноваты в том, что мозг устроен именно так, а не иначе), Буайе не высмеивает, не занимается морализаторством и не пытается разубедить кого-то в чём-то.
Местами книга скучновата и без конспектирования тяжело было её читать, но в целом увлекательно (перечитывать буду примерно никогда).
С религией у меня отношения сложные. Я то превращаюсь в фанатика, готовая отстаивать всё и вся с пеной у рта (как будто богу нужны мои аргументы), то ухожу в максимальный нигилизм.
В детстве читала Библию и мне нравилось. Учила целые страницы оттуда. Сейчас дома и Библия, и молитвенник, и Псалтырь лежат. То пылью покрываются месяцами, то вдруг достаю и не могу оторваться неделю.
Да и в соборах, при всей ритуализации (свечи за тридцать рублей, золото, хор, бабушки в платках) всё равно пускаю слезу. Каким-то гештальтом незакрытым вера и религия надо мной висят. Не могу их принять целиком, потому что слишком много противоречий, лицемерия и того, что рациональный мозг отказывается переваривать. Но и отбросить не могу. Отче наш читаю ведь, да и на Пасху хочется сказать «Воистину воскресе», даже если утром доказывала кому-то, что бога нет.
Очередная книга ответов не дала. Значит, идём дальше.
Читать далее
44 понравилось
7
500