Языкознание: От Аристотеля до компьютерной лингвистики

По просьбе товарищей таки поставил эксперимент на себе: будучи дилетантом, да, что там -- полным профаном в лингвистике (но лингвистикой интересующимся), прочитал "Языкознание" Алпатова. Общее впечатление: замечательная книга. Да, кому-то язык книги может показаться излишне академичным и суховатым. Но, по-моему, добрая половина научпопа, который я читал, написана в таком же стиле. Вспомните-ка книги Александра Маркова , Станислава Дробышевского , какого-нибудь Майкла Газзаниги или Светланы Бурлак . Кроме того, я сам, в силу имеющегося опыта, привык к такому стилю. Больше того, беря в руки научно-популярную книгу, я заранее настроен на возможную сложность восприятия. Скорее наоборот, мне часто мешает нарочитая упрощённость текста, как, например, в «Семиотика, или Азбука общения» Максима Кронгауза.

Раз уж мы сравнили Алпатова с Кронгаузом, немного покритикую первого за недостаток примеров, избыточностью которых обычно отличается второй. Вероятно, для Алпатова, как для специалиста, большая часть приводимых им утверждений настолько очевидна, что не требует дополнительных пояснений. Но не лингвистам, вроде меня, иногда может очень не хватать примеров. Например (простите за тавтологию), при объяснении характерных признаков и различий флективных, агглютинативных и изолирующих языков (стр.106-107): вот это вот всё "... более чёткими становятся границы морфем и менее чёткими - границы слов". Человеку, хорошо знающему только один язык -- русский (он же флективный), такой переход без иллюстрирующих примеров представить не очень просто.

Одними из самых понятных были главы про "письмо", "говорящий и слушающий", а самыми интересными -- "картины мира", "строение мозга и национальные традиции" и особенно "как и почему изменяется язык". Кстати, об изменении языка: впервые увидел в книге честное признание специалиста в том, что задача эволюции языка и адекватной её модели пока слишком сложна для решения.

Однако лингвистика и сейчас может что-то сказать лишь о самых общих закономерностях языковых изменений. Более конкретные случаи ... пока что не поддаются объяснению.

Такую же пессимистичную оценку даёт автор и нашим "успехам" в изучении возникновения языка:

И ещё одна проблема, к которой пока что трудно подступиться: происхождение языка

В книге этому, к сожалению, уделено меньше двух страниц.

Не будучи специалистом, я не могу адекватно (читай -- профессионально) оценить полноту охвата этой книги, так же как и качество и глубину предметного изложения. Но любителю, мне кажется, книжка даёт неплохое представление о современной лингвистике. Короче, мне понравилось :)

Приятного чтения! :)

Когда заявлено, что книга для широкого круга читателей и для людей далеких от лингвистики - именно этого и ожидаешь. Это тот самый случай, когда аннотация оказалась более интересной и понятной, чем сама книга. Приготовившись прочитать о том, как же и зачем изучают языки, как он устроен, как изменяется со временем и функционирует - я совершенно не ожидала натолкнуться на сухой академический язык, который изобилует словами явно не для среднестатистического обывателя, далекого от мира лингвистики. Видимо, как говорится, "Гугл в помощь". Ну или тезаурус в конце книги, но о нем на протяжении всего текста нет даже и намека. Кстати, он все равно не поможет разобраться со всеми научными терминами и сложными понятиями. Ожидая каких-то интересных примеров и фактов, ты в итоге находишь выдержки из большого количества теорий, концепций и идей, и вместо дополнительного к ним объяснения - куча перечисленных имен ученых с годами их жизни. Вообще все это больше похоже на лекцию на съезде профессоров.

Конечно же не все прошло мимо меня и я отметила для себя некоторые вещи:
1) Лингвистика, языкознание и языковедение - три равнозначных названия науки.
2) К 1940-1950 гг. бурное развитие теоретической лингвистики стало сменяться сосредоточением на фактах, отличающихся по характеру от фактов ученых, которые изучали старинные тексты. Именно в этот момент набирала обороты полевая лингвистика, т.е. изучение современных языков в полевых условиях. Ученые отправлялись в районы распространения языков и работали непосредственно с их носителями - информантами. В североамериканской лингвистике было чуть ли не обрядом посвящения, чтобы лингвист провел 1-2 года среди носителей индейского языка и написал его грамматику. Такие полевые исследования позволили найти языки, о которых ранее не было известно, так как у них не было письменности или удавалось найти вымирающие языки, изученные и исчезнувшие сразу после экспедиций. Например, одним из таких языков был айнский на острове Хоккайдо, чьи родственные связи остаются неизвестными.
3)Если сузить и грубо обобщить круг проблем лингвистики, то можно выделить три основных вопроса: "Как устроен язык?", "Как функционирует язык?" и "Как развивается язык?". С начала 18 в. до начала 20 в. наука сделала поворот к вопросу "Как развивается язык?", он казался главным, и только с конца 19 в. вновь стал ставиться всерьез вопрос об устройстве языка.
4)Именно "лень человеческая" приводит к "экономии трудовой энергии" человека и говорящий бессознательно старается упростить произношение слов, что приводит и к упрощению речи. (Не знаю почему, но именно в этот момент мне вспомнился новояз из произведения «1984» Джорджа Оруэлла.) Тем не менее, если язык имеет литературную форму, то он меньше подвержен изменениям.
5)Письменная форма языка изучена хуже, чем устная речь, но в большинстве обществ она не менее важна.
6)Японский язык образовался в результате переселения на Японские острова алтайских племен, смешавшихся, передав свой язык, с местным населением. Современный чешский литературный язык создавался в 19 в. как противовес господствующему в культурных сферах Чехии того времени немецкому языку. Язык прижился и в 1918 г. после объявления независимости стал общепринятым в Чехословакии.
7)Использование языков бывает для "своих" и "чужих". Например, мегрелы говорят между собой на своем этническом языке (кстати, оставшимся бесписьменным), но при этом читают, пишут и говорят с "чужими" (грузинами) по-грузински.

Чтобы сказать о книге в целом, хочется привести цитату из нее же: "что в ней говорится, я уловить не мог, но о чем говорится, мне было совершенно ясно". Прям как в различиях европейской и японской системах письма: при первом взгляде на иероглифы мы понимаем о чем книга (минимальную информацию), а при европейской системе письма мы должны прочитать весь текст, чтобы понять о чем он и что в нем говорится. На мой взгляд, заявленная цель книги автором не достигнута: ввести в курс дела непосвященного читателя, дать базу для более серьезного раскрытия вопроса у него не получилось.

Сначала было интересно. Впрочем, мне все книги первые страниц двадцать интересно читать, потому что я еще только-только понимаю, что они из себя представляют, и как мне следует с ними себя вести. А потом... автор стал во-первых, выражать сомнительные мысли, которые мне не симпатичны, а во-вторых, тонуть в повторах и самоповторах. Мы вроде перешли от одного раздела к другому, от одной темы к другой, а он все говорит и говорит об одном и том же, одно и то же, иногда еще и теми же самыми словами, причем очень часто не своими, а стиснутыми в кавычки, чужими цитатами.

Книга воспринимается как лекция в универе, из который ты, дай бог, запомнишь процентов десять информации. Преподаватель это знает и для того, чтобы даже эти десять процентов засели наверняка, повторяет и повторяет одно и то же. В какой-то момент даже начинаешь думать, не сошла ли ты с ума. Ты же вроде это уже читала, но вроде те страницы остались позади. Или нет? И что вообще происходит?.. Нет, я не против повторов, когда они оправданы и помогают утрамбовать предложения в голове, а не сваливают их туда кучей и желают удачи со всем этим разобраться.

Перечисляются многочисленные сомнительные теории, которые и самим автором и научным сообществом не одобряются или не принимаются, прям видно, как автор все-все-все знает и хочет поделиться со всеми своими бездонными хаотичными знаниями, но когда ты рассказываешь о каком-то предмете человеку в этом предмете не разбирающемуся (а эта книга позиционирует себя именно как книга не для лингвистов, а для тех, кто хочет немного вникнуть в тему), безостановочно говорить «не» — не лучшая стратегия. «Этот ученый считал так, но на самом деле все не так», «Они говорили вот так, но это не правильно», «Это было так, но теперь уже так не думают», «Есть вот такая вот точка зрения, однако она не дееспособна»... В непрогретом мозгу, на который наваливается такой объем новой информации, все эти «не» очень быстро сотрутся, и в голове останутся только ложные факты принимаемые за истину. Но по мне, лучше ничего не знать, чем знать ложь.

В целом, было интересно узнать некоторые любопытности про особенности русского, японского, китайского и других языков, но вот этого «интересного» было от силы процентов пять, остальное меня вгоняло в скуку и в сон. И это я читала бодрая, свежая и готовая поглощать знания. Если бы я села за книгу сонная, то рухнула лицом в страницы уже на втором предложении.