Языкознание: От Аристотеля до компьютерной лингвистики

По просьбе товарищей таки поставил эксперимент на себе: будучи дилетантом, да, что там -- полным профаном в лингвистике (но лингвистикой интересующимся), прочитал "Языкознание" Алпатова. Общее впечатление: замечательная книга. Да, кому-то язык книги может показаться излишне академичным и суховатым. Но, по-моему, добрая половина научпопа, который я читал, написана в таком же стиле. Вспомните-ка книги Александра Маркова , Станислава Дробышевского , какого-нибудь Майкла Газзаниги или Светланы Бурлак . Кроме того, я сам, в силу имеющегося опыта, привык к такому стилю. Больше того, беря в руки научно-популярную книгу, я заранее настроен на возможную сложность восприятия. Скорее наоборот, мне часто мешает нарочитая упрощённость текста, как, например, в «Семиотика, или Азбука общения» Максима Кронгауза.

Раз уж мы сравнили Алпатова с Кронгаузом, немного покритикую первого за недостаток примеров, избыточностью которых обычно отличается второй. Вероятно, для Алпатова, как для специалиста, большая часть приводимых им утверждений настолько очевидна, что не требует дополнительных пояснений. Но не лингвистам, вроде меня, иногда может очень не хватать примеров. Например (простите за тавтологию), при объяснении характерных признаков и различий флективных, агглютинативных и изолирующих языков (стр.106-107): вот это вот всё "... более чёткими становятся границы морфем и менее чёткими - границы слов". Человеку, хорошо знающему только один язык -- русский (он же флективный), такой переход без иллюстрирующих примеров представить не очень просто.

Одними из самых понятных были главы про "письмо", "говорящий и слушающий", а самыми интересными -- "картины мира", "строение мозга и национальные традиции" и особенно "как и почему изменяется язык". Кстати, об изменении языка: впервые увидел в книге честное признание специалиста в том, что задача эволюции языка и адекватной её модели пока слишком сложна для решения.

Такую же пессимистичную оценку даёт автор и нашим "успехам" в изучении возникновения языка:

В книге этому, к сожалению, уделено меньше двух страниц.

Не будучи специалистом, я не могу адекватно (читай -- профессионально) оценить полноту охвата этой книги, так же как и качество и глубину предметного изложения. Но любителю, мне кажется, книжка даёт неплохое представление о современной лингвистике. Короче, мне понравилось :)

Приятного чтения! :)

Когда заявлено, что книга для широкого круга читателей и для людей далеких от лингвистики - именно этого и ожидаешь. Это тот самый случай, когда аннотация оказалась более интересной и понятной, чем сама книга. Приготовившись прочитать о том, как же и зачем изучают языки, как он устроен, как изменяется со временем и функционирует - я совершенно не ожидала натолкнуться на сухой академический язык, который изобилует словами явно не для среднестатистического обывателя, далекого от мира лингвистики. Видимо, как говорится, "Гугл в помощь". Ну или тезаурус в конце книги, но о нем на протяжении всего текста нет даже и намека. Кстати, он все равно не поможет разобраться со всеми научными терминами и сложными понятиями. Ожидая каких-то интересных примеров и фактов, ты в итоге находишь выдержки из большого количества теорий, концепций и идей, и вместо дополнительного к ним объяснения - куча перечисленных имен ученых с годами их жизни. Вообще все это больше похоже на лекцию на съезде профессоров.

Конечно же не все прошло мимо меня и я отметила для себя некоторые вещи:
1) Лингвистика, языкознание и языковедение - три равнозначных названия науки.
2) К 1940-1950 гг. бурное развитие теоретической лингвистики стало сменяться сосредоточением на фактах, отличающихся по характеру от фактов ученых, которые изучали старинные тексты. Именно в этот момент набирала обороты полевая лингвистика, т.е. изучение современных языков в полевых условиях. Ученые отправлялись в районы распространения языков и работали непосредственно с их носителями - информантами. В североамериканской лингвистике было чуть ли не обрядом посвящения, чтобы лингвист провел 1-2 года среди носителей индейского языка и написал его грамматику. Такие полевые исследования позволили найти языки, о которых ранее не было известно, так как у них не было письменности или удавалось найти вымирающие языки, изученные и исчезнувшие сразу после экспедиций. Например, одним из таких языков был айнский на острове Хоккайдо, чьи родственные связи остаются неизвестными.
3)Если сузить и грубо обобщить круг проблем лингвистики, то можно выделить три основных вопроса: "Как устроен язык?", "Как функционирует язык?" и "Как развивается язык?". С начала 18 в. до начала 20 в. наука сделала поворот к вопросу "Как развивается язык?", он казался главным, и только с конца 19 в. вновь стал ставиться всерьез вопрос об устройстве языка.
4)Именно "лень человеческая" приводит к "экономии трудовой энергии" человека и говорящий бессознательно старается упростить произношение слов, что приводит и к упрощению речи. (Не знаю почему, но именно в этот момент мне вспомнился новояз из произведения «1984» Джорджа Оруэлла.) Тем не менее, если язык имеет литературную форму, то он меньше подвержен изменениям.
5)Письменная форма языка изучена хуже, чем устная речь, но в большинстве обществ она не менее важна.
6)Японский язык образовался в результате переселения на Японские острова алтайских племен, смешавшихся, передав свой язык, с местным населением. Современный чешский литературный язык создавался в 19 в. как противовес господствующему в культурных сферах Чехии того времени немецкому языку. Язык прижился и в 1918 г. после объявления независимости стал общепринятым в Чехословакии.
7)Использование языков бывает для "своих" и "чужих". Например, мегрелы говорят между собой на своем этническом языке (кстати, оставшимся бесписьменным), но при этом читают, пишут и говорят с "чужими" (грузинами) по-грузински.

Чтобы сказать о книге в целом, хочется привести цитату из нее же: "что в ней говорится, я уловить не мог, но о чем говорится, мне было совершенно ясно". Прям как в различиях европейской и японской системах письма: при первом взгляде на иероглифы мы понимаем о чем книга (минимальную информацию), а при европейской системе письма мы должны прочитать весь текст, чтобы понять о чем он и что в нем говорится. На мой взгляд, заявленная цель книги автором не достигнута: ввести в курс дела непосвященного читателя, дать базу для более серьезного раскрытия вопроса у него не получилось.

Сначала было интересно. Впрочем, мне все книги первые страниц двадцать интересно читать, потому что я еще только-только понимаю, что они из себя представляют, и как мне следует с ними себя вести. А потом... автор стал во-первых, выражать сомнительные мысли, которые мне не симпатичны, а во-вторых, тонуть в повторах и самоповторах. Мы вроде перешли от одного раздела к другому, от одной темы к другой, а он все говорит и говорит об одном и том же, одно и то же, иногда еще и теми же самыми словами, причем очень часто не своими, а стиснутыми в кавычки, чужими цитатами.

Книга воспринимается как лекция в универе, из который ты, дай бог, запомнишь процентов десять информации. Преподаватель это знает и для того, чтобы даже эти десять процентов засели наверняка, повторяет и повторяет одно и то же. В какой-то момент даже начинаешь думать, не сошла ли ты с ума. Ты же вроде это уже читала, но вроде те страницы остались позади. Или нет? И что вообще происходит?.. Нет, я не против повторов, когда они оправданы и помогают утрамбовать предложения в голове, а не сваливают их туда кучей и желают удачи со всем этим разобраться.

Перечисляются многочисленные сомнительные теории, которые и самим автором и научным сообществом не одобряются или не принимаются, прям видно, как автор все-все-все знает и хочет поделиться со всеми своими бездонными хаотичными знаниями, но когда ты рассказываешь о каком-то предмете человеку в этом предмете не разбирающемуся (а эта книга позиционирует себя именно как книга не для лингвистов, а для тех, кто хочет немного вникнуть в тему), безостановочно говорить «не» — не лучшая стратегия. «Этот ученый считал так, но на самом деле все не так», «Они говорили вот так, но это не правильно», «Это было так, но теперь уже так не думают», «Есть вот такая вот точка зрения, однако она не дееспособна»... В непрогретом мозгу, на который наваливается такой объем новой информации, все эти «не» очень быстро сотрутся, и в голове останутся только ложные факты принимаемые за истину. Но по мне, лучше ничего не знать, чем знать ложь.

В целом, было интересно узнать некоторые любопытности про особенности русского, японского, китайского и других языков, но вот этого «интересного» было от силы процентов пять, остальное меня вгоняло в скуку и в сон. И это я читала бодрая, свежая и готовая поглощать знания. Если бы я села за книгу сонная, то рухнула лицом в страницы уже на втором предложении.

Лингвистика, terra incognita для непосвящённых, более или менее выходит на люди. Особенно это хорошо, когда в серии «Библиотека „Постнауки“» это уже вторая тематическая книга. Как человека, наслаждающегося порталом «Постнауки» и всем сердцем любящего его языковую часть, это не может не радовать. Учебного предмета, посвящённого языкам, к сожалению, нет в школе. В вузе же, обычно для филологов, профессионально связанных с языком, есть как минимум «Введение в языкознание», и я благодарен судьбе, что она решила раскрыться мне с этой стороны, показав целую вселенную, о которой до этого не подозревал. Не подозревал — и не мог любить. А узнав о её существовании, остался в ней жить. А сколько ещё людей может и не предполагать, что это настолько серьёзно, сложно и прекрасно одновременно?.. Уже в зрелости я приобрёл нежное воспоминание: как мимо проходящая студентка взахлёб рассказывала подруге о впервые услышанных на лекции агглютинации, изоляции и фузии. Столько в её голосе было восторга и волнения, а также чёткости мысли, которая говорила об упорядочении в голове таких банальных для лингвиста понятий — и снизошедшего откровения для неофита. Невольно вспоминаешь и самого себя на первых лекциях, которые внимал с открытым ртом, а позднее размышлял над тем, что многие простые вещи остаются вне поля зрения нас всех, пользующихся языком, из-за отсутствия знаний живущих лишь полузабытыми школьными правилами, почерпнутыми из жизни стереотипами. А некоторые впадают в ненаучную ересь, пытаясь что-то объяснить другим.

Вот поэтому хотелось, чтобы книга Владимира Алпатова (в недавнем прошлом директора Института языкознания РАН) была этакой дверцей в непознанные земли. Но, в целом, «не взлетело», и расскажу почему. Владимир Михайлович — крупный специалист в области истории языкознания, и естественно, что для темы книги его кандидатура прекрасно подходит. А тема-то всеобъятна и неисчерпаема. Достаточно будет полистать его учебник «История лингвистических учений» , чтобы понять насколько. Тут приходится буквально на нескольких страницах излагать несколько сотен лет лингвистической мысли, выдернуть одно-другое имя, вспомнить пару-другую фактов и связать какими-нибудь размышлениями.

Да, об агглютинации и кое-каких ещё понятиях будет сказано (есть даже скромный глоссарий, неверно названный тезаурусом, в конце), но, надо сразу сказать, что качественного научпопа тут не будет. Это, скорее, собрание проблемных очерков, раскрывающих по верхам суть работы лингвиста и стоящих перед ним задач. Размышления хоть и занимательны местами, но по большей части представляются спонтанными вспышками мысли и изложены в суховато-педантичной манере, свойственной монологу лектора, а не диалога автора и читателя. Алпатов стремится излагать последовательно, но всё равно присутствует неопытность разговора с неподготовленным читателем, и картина, что в итоге складывается после прочтения, больше похожа на недостроенный паззл старательного знатока, чем на готовую картину виртуоза. Не соблюдён баланс освещения разных подходов к языковому материалу: есть большой упор на фонологию (по всей книге), но когда дело касается других областей знания, то много воды и мало концентрации. И чем дальше, тем меньше оправдываются ожидания. В последней главе, про прикладную лингвистику, создаётся впечатление, что все современные исследования прошли мимо, так как она ограничивается очень кратким резюме начала машинного перевода и ещё меньше — создания корпусов. В общем — это главное разочарование по части содержания.

Из плюсов. По своей главной специальности Алпатов — японист, поэтому много отсылок к японскому языку. Интересно описание подвижности границ лингвистики, о которых говорится не только в одной главе, а также отдельная глава «Строение мозга и национальные традиции», посвящённая восприятию лингвистами других языков через призму родного языка. Также отмечается умение находить нужные цитаты в лингвистических трудах. Поэтому в целом можно порекомендовать вдумчивому чтению (и это будет вряд ли три часа, указанные на обложке).

Post scriptum. Абзац «Исследования детской речи показывают...» на сс. 198–199 в двадцать одну строку (а это фактически полстраницы) целиком повторяется на с. 222 за исключением одного предложения, перемещённого в абзац за ним. Как будто сказать было больше нечего, а то, что об этом говорили, легко забылось. Печально.

Остановите на улице случайного прохожего и спросите у него: что значит «изучать язык»? Почти со стопроцентной вероятностью вы получите ответ: ну, учиться говорить на иностранном языке. Мало того, термин «лингвист» все чаще используют в значении, стандартном для английского, но не для русского языка: a person accomplished in languages, especially one who speaks several languages (человек, владеющий иностранными языками), причем даже в, казалось бы, профессиональной среде – и множатся выпускники лингвистических институтов, которые никогда не слышали о Соссюре и Хомском (попробуйте представить себе студента физфака, которому неизвестны не то что теории, но даже имена Эйнштейна и Бора).

Как дипломированному лингвисту (в «русском» значении этого слова), обидно мне это все: языкознание не ограничивается преподаванием иностранных языков. Составлением словарей, придумыванием правил пунктуации и навязыванием среднего рода для слова «кофе» – тоже. Поле действия современной лингвистики необычайно широко, от физиологии речи до, не побоюсь этого слова, эпистемологии, не говоря уж о том, что без лингвистов ни «Окей, Гугл», ни «Привет, Сири» никогда бы не взлетели.

Поэтому, когда мне попалась аннотация на книгу Алпатова, в которой он обещал рассказать, чем действительно занимаются лингвисты, я даже не стала дожидаться ее появления на Букмейте или э-э… в другом известном месте, а побежала за бумажной версией. Ну что сказать, обещание он сдержал: об истории лингвистических учений поговорил, базовые принципы компаративистики, типологии и генеративной лингвистики изложил, основные задачи, стоящие перед современным языкознанием, обрисовал — на все про все ушло двести с небольшим страниц.

Думаю, что неспециалисту особенно интересны будут разделы Письмо, Как и почему изменяется язык, Картины мира, Компьютерная лингвистика – в них рассматриваются вопросы, с которыми мы сталкиваемся в обычной жизни, да и стиль изложения более щадящий чем, например, при описании проблем фонологии: там, боюсь, далекий от лингвистики человек будет чувствовать себя примерно как я за чтением «Достающего звена» Дробышевского:

В целом, эта книга не из тех, что заставляют гореть глаза и предопределяют выбор профессии. Ни блестящих идей, ни интереснейших личностей, ни захватывающих (или хотя бы курьезных) историй вы в ней не найдете — хотя в языкознании все это было и есть. В результате текст вышел довольно сухим и дидактичным.

К сожалению, книга совсем не понравилась. Еле заставила себя её дочитать.

Информация подана сухо, как будто не нон-фикшн читаешь (который вроде бы ориентирован на рядового читателя), а дидактический материал. Диалога с автором не получается, один сплошной монотонный и скучный монолог. Нет ни интересных случаев, ни простоты в языке, ни лёгкости в объяснении материала.

Не знаю, кого может заинтересовать эта книга. Если вы разбираетесь в теме и уже кое-что знаете, то вряд ли найдёте в ней что-то принципиально новое. Если вы только знакомитесь с языкознанием, то вас завалит терминами и научными подходами к изучению языка.

Научпоп не для всех, хотя в аннотации и написано, что читатели книги - это люди, далекие от лингвистики. В корне не согласна: слишком много терминов и слишком сухая подача для широких масс, даже для гуманитариев.

Когда я брала эту книгу, то думала, что это больше именно про язык, как я люблю: когда и этимологию расскажут, и всякие яркие примеры из других языков вставят. Здесь такое тоже встречается, но так редко, что надо еще поискать. В основном здесь рассматриваются теории лингвистики с точки зрения ученых разных эпох.

Я уверена, что нелингвистам покажутся тарабарщиной термины "флективный", "силлабический", "агглютинативный" и т.п. А их здесь будет много, так что, держитесь. Или читайте сразу в компании Гугла. Это всё действительно познавательно и написано явно большим специалистом, но я бы не отнесла эту книгу к легкому чтению для каждого. И уж точно не за 3 часа, заявленных на обложке.

Знаете, я как будто снова на лекции в институте попала. У нас было языкознание, но ближе к жизни и реальности, однако хватало и подобных сухих классификаций, имен, дат, страшных понятий. На самом деле, тема лично мне импонирующая, я люблю всё, связанное с языком, но всё же приятнее читать, когда есть много примеров. Именно они помогают легче воспринимать и запоминать сложную информацию.

Но несколько интересных фактов я вам всё же собрала:
В Европе корень и аффикс фиксируются только в начале 16в.
Именительный падеж изначально не считался падежом, а был именем, остальные падежи рассматривались как преобразования имени.
4 основных вида письма: идеографический, логографически-силлабический, силлабический и алфавитный.
В японском языке по временам изменяются не только глаголы, но и прилагательные.

Давно хотел разнообразить свой читательский опыт научно-популярными текстами, но всё как-то не получалось, ведь они, в отличие от художественной литературы, требуют бОльшей концентрации и внимания. Я учусь на лингвиста, и дома у меня давно лежала книжка Владимира Алпатова «Языкознание от Аристотеля до компьютерной лингвистики». С неё я и решил начать свое путешествие по миру нон-фикшна. Вообще, мнения об этом жанре у самих учёных разнятся: одни считают важным выпускать научно-популярные книги – мол, так у широкого круга людей будет рождаться заинтересованность в науке. Другие же (среди них, кстати, известный философ Людвиг Витгенштейн) отстаивают позицию о ненужности такого рода книг, ибо они упрощают и опошляют науку, а «широкому кругу» дают ощущение ложной эрудированности – те, кому это действительно нужно, могут пойти в университет и изучить ту или иную дисциплину углубленно. Я не буду здесь занимать ничью сторону, отмечу лишь те признаки, которые, на мой взгляд, могут помочь выудить достойный нон-фикшн из моря ширпотреба. В первую очередь, научно-популярная книга должна быть понятной для широкой аудитории, что подразумевает простой и ясный язык, избегание излишне сложных терминов или их тщательное объяснение. Далее, информация должна быть точной и актуальной, чтобы читатель получал корректные знания о той или иной области. Важную роль играет также структура материала: логичное построение, последовательное развитие темы и наличие примеров делают текст интересным и удерживают внимание читателя. И, наконец, научно-популярная литература должна вдохновлять, вызывать интерес к дальнейшему самостоятельному изучению предмета.

Соответствует ли этим признакам книжка Алпатова? Я бы сказал, что больше нет, чем да. Структура книги «хромает»: самые интересные для неспециалиста вопросы (о прикладном значении лингвистики, о связи мозга и языка, о языковых картинах мира) вынесены в конец, а начинается книга с таких тем, как нюансы лингвистической методологии - к примеру, актуален ли еще лингвистический структурализм по Соссюру и что может прийти ему на смену. Вряд ли это то, что с ходу заинтересует неспециалиста. Дополнительную сложность представляют и цитаты известных лингвистов: в них очень часто используются довольно специфичные термины и формулировки, не очень хорошо проясненные в предшествующем тексте. Я не жалуюсь на сложность, мне-то предмет более-менее знаком, да и в целом считаю, что сложность может быть преимуществом. Но при условии, что а) книга не позиционируется для новичков и б) есть какая-то авторская идея, за постепенным «развертыванием» которой интересно следить. Книжка Алпатова же сделана в справочном, можно сказать, «википедийном» стиле. Вся информация дана очень сжато, и автор часто «скачет» с темы на тему даже в рамках одной короткой главки. И если в Вики можно нажимать на непонятные термины и расширять понимание, с книгой такой «номер» не пройдёт. С актуальностью материала тоже иногда есть проблемы. Например, в главе о прикладной лингвистике и машинном переводе, автор пользуется отсталыми данными и не затрагивает вопросы развития переводческих алгоритмов (Google translate, Deepl) и нейросетей.

Есть ли в этой книге что-то положительное? Мне кажется, да. Как раз та самая авторская идея в тексте книги есть (хоть и дана фрагментами в разных главах), и сводится она к тому, что японисту Алпатову обидно, что лингвистические теории слишком «зациклены» на материале европейских языков, и не учитывают других, порой довольно самобытных взглядов. К примеру, в главе о классификации языков автор указывает, что сформированная на основе древнегреческого и латинского языков типология применяется к языкам иных семей. В контраст ставится японский язык, имеющий лишь два времени и изменяющий по временам не только глаголы, но и прилагательные. Дается пример айнского языка (у исчезнувшего этноса айнов) как языка, не имеющего грамматической категории времени. Под конец книги автор заходит ещё дальше и говорит, что лингвисты, исследующие не родной для себя язык, часто подходят к анализу через призму своего родного языка. Так, в советское время русский язык часто использовался как эталон при изучении других языков СССР. Приятно было и то, как автор стремился повысить узнаваемость отечественных лингвистов, своих коллег по цеху: в книге цитируются не только «гранды» российского и мирового языкознания, но и современные ученые.

Меняют ли эти положительные моменты общее впечатление о книге? Едва ли. На мой взгляд, проблемы перевешивают преимущества. Но вина здесь, возможно, не столько на профессоре Алпатове (почитав о нем дополнительную информацию, понял, что он добросовестный и мощный исследователь), сколько на издательстве «Постнаука». Мне кажется, именно от них поступали противоречивые пожелания: книга одновременно должна обладать глубиной и предназначаться «широкому кругу» читателей. Для того, чтобы сочетать такие вещи в одной очень короткой работе ( отводится всего 3 часа на чтение!), нужно иметь недюжинный талант именно к такому типу «народного» просветительства. А профессора и узкие специалисты не обязаны уметь писать справочники.

Лингвистика наука интересная. Особенно та её часть, что изучает происхождение языка. Эта книга не для полного профана. Автор гонит нас галопом по важнейшим темам, закидывает терминами, ссылается на то, о чем писал в предыдущих главах. Но моя голова упорно не захотела запоминать информацию на ходу. Правда, я получила ответ, за что черниговская так плюётся в сторону Хомского. (В очередной раз убедилась в раздутости ЧСВ у мадам).
Когда читаю такие книги, всегда спрашиваю себя "как думаешь, для кого автор написал эту книгу?". Думаю, у меня есть ответ.
Эта книга - некий срез по науке и может стать серьезным ответом для серьезного школьника, выбирающего специальность. Автор не ставит перед собой цель - развлечь читателя, потому у будущего специалиста есть возможность кратко ознакомиться с материалом, который придётся зубрить.
Думаю, книга будет полезна и для первокурсника-лингвиста. Даст возможность сориентироваться в специальности.
Для тех, кто прочитал n-ое количество научпопа и не растерял интерес.
Остальным будет грустно, скучно, трудно. Но мы же не ищем лёгких путей! В книге есть интересные моменты, про которые я обязательно что-нибудь ещё почитаю. И думаю, что мне очень не хватает элементарных знаний. Нужно больше читать, слушать, смотреть про лингвистику и думаю перечитывание в будущем доставит больше удовольствия и пользы. Пока я малость перегружена.

Мне осталась непонятна цель книги. Она не подойдет для знакомства с основами лингвистики и понимания её устройства: обилие узкоспециализированных терминов и теорий без какого либо пояснения тяжелы для восприятия даже человеку, изучавшему лингвистику. А профессионал найдет здесь лишь хронологию появления различных теорий (так же практически без пояснений). И, разумеется, не обошлось без уничижительных высказываний в сторону женщин, не подкрепленных никакой статистикой. Чего стоит такая цитата: "В наше время лишь наиболее отсталая часть населения (обычно это женщины), может владеть исключительно бытовым вариантом некоторого языка. "