Это новая версия страницы. Часть функций ещё в работе — мы добавляем их постепенно.

К старой версии страницы

18+

Ваша оценка

3,8

(15)

Краболов

Name: Краболов
Rating: 3.8 (15 reviews)
Author: Такидзи Кобаяси

Такидзи Кобаяси

Жанры

Издательство:

Приморское книжное издательство

Год издания:

1960

Язык:

Русский

Тираж: 15000 экз.

Тип обложки: мягкая

Страниц: 76

Иллюстрация на обложке и внутренние иллюстрации В. Гешелева.

Возрастные ограничения:

18+

Рейтинг LiveLib

3,8

15 оценок

5
13%
4
67%
3
13%
2
7%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 21Хотят прочитать 17

Рецензии

Jared
24 октября 2023
Социализм по-японски или разница между рыбаками и шахтёрами
В 1929 году вышла в свет повесть Такидзи Кобаяси "Краболов". Она посвящена тяжёлой работе японских рыбаков. Краболов – это плавучая крабоконсервная фабрика. Компания нанимает работников из числа студентов, деревенских жителей и придавленных обстоятельствами одиночек, чтобы эксплуатировать их и получать с этого прибыль. Работники существуют в ужасных условиях: не доедают, живут в грязи, болеют, работают на износ. Ими руководит инспектор, который их бьёт, унижает и мучает любыми способами. Кроме рыбаков на судне трудятся чернорабочие и матросы. Есть капитан. Номинально он главный, но фактически им помыкает инспектор.

Краболов ходит в районе Камчатки, и однажды в шторм несколько рыбаков оказываются в Советском Союзе. Их хорошо принимают и проводят среди них агитационную работу. Рыбакам нравится. Они возвращаются на свой корабль и начинают сомневаться в правильности организации труда. Конечно, рано или поздно издевательства начальства должны были привести к бунту. И они приводят. Работники устраивают забастовку, но благодаря хитрости инспектора, предводителей арестовывают и увозят неизвестно куда.

Первое, что мне вспомнилось, пока читал "Краболова" – "Стачка" Эйзенштейна. Истории очень похожи. Оба произведения – агитационные. Но сравнивать их не совсем честно, потому что "Стачка" – кино. Простота сценария там компенсируется визуальными средствами: работой оператора, постановкой сцен, образами, актерской игрой. Это новаторство. Литературная же традиция, в том числе японская, существует несколько веков. От неё ждёшь большего в сюжете, глубине персонажей, идее.

Гораздо справедливее сравнивать книгу с другой книгой. Например, с романом "Жерминаль" Эмиля Золя. И здесь у японца никаких шансов. "Жерминаль" посвящён трудовой жизни французских шахтёров, и тоже раскрывает тему эксплуатации рабочих капиталистами. Рабочие тоже живут впроголодь. Тяжёлые и несправедливые условия труда также приводят к бунту, который также подавляется. И над всем этим нависает невидимая рука капитала в лице компании, крепко повязанной с государством.

Но если у Золя мы видим сложные отношения противоречивых внутренне людей, то Кобаяси предлагает схему. Японская книга, в отличие от французской, не может похвастаться сложными героями. Если в "Жерминале" директор имеет собственную личную драму, и может даже вызывать сочувствие, то инспектор из "Краболова" просто конченая сволочь, прямо в лицо говорящая рыбакам, что их жизни ничего не стоят, а вот за лодки придётся расплачиваться. Это весьма дешёвый способ манипулировать симпатиями читателя.

Мне нравится как Золя умело заставляет сочувствовать именно шахтёрам, но при этом не упускает возможности поддеть социалистов. Ведь главный герой занимается революционной борьбой в том числе, чтобы удовлетворить личные амбиции. У Кобаяси всё проще и примитивнее. Есть хорошие социалисты, которые хороши во всём, а есть плохие капиталисты, которые суть абсолютное зло. Трудовой народ должен организоваться, чтобы сбросить проклятых эксплуататоров с шеи. Может, не с первой попытки, но всё же. Кобаяси говорит это прямо, Золя – показывает.

Проблема ещё в том, что повесть очень наивна. Кобаяси проникся марксистскими идеями и решил натянуть сову революционной борьбы на глобус реальности. В "Жерминале" рабочие сомневаются в идее забастовки, и у них есть на это причины. Во-первых, им, хоть мало, но платят, и эти деньги – способ хоть как-то выживать. Потерять их в случае неудачного протеста – смертельно. Во-вторых, директор сидит в отдельном большом доме, куда так просто не пробраться. Именно из-за этих рисков шахтёрам нужна помощь профсоюзов и соцдвижений. Именно поэтому они проникаются социальными идеями.

В "Краболове" исходные позиции совершенно другие. Их выбор не "выжить или рискнуть". Их выбор – утонуть в шторм, умереть от болезни или быть забитым инспектором. Им буквально нечего терять, кроме своих цепей. И в то же время инспектор ходит по той же палубе, и тюкнуть его по голове – дело пяти секунд, даже если он с пистолетом. Или связать и запереть. Но без "красной пропаганды" работники не додумались до простейшего решения. Бунты придумали до социализма, и это нередкое явление в истории. Может быть, автор хотел таким образом сделать рыбаков ещё положительнее, только больше они похожи на дурачков, которые не хотят жить, пока им не объяснят зачем.

Если смотреть на повесть без сравнения с чем-то ещё, то кое-что эстетически приятное в ней есть. Конечно, краболов – само судно – это метафора капиталистического общества. Рыбаки и рабочие – угнетаемый пролетариат, капитан – беспомощная государственная власть, а инспектор – наместник капитала, реально обладающий властью. Интересно, что у инспектора есть имя, а у рабочих – нет. Потому что он один, а они – коллектив, трудовой народ. Занимательные моменты, но их немного. Остальное – "плакатность", которая позволяет выкрикнуть лозунг, но не даёт глубины.

Построив общество в миниатюре, Кобаяси делает с ним то, что хочет увидеть в реальном мире. И как же нелепо это иногда выглядит.

Когда несколько рыбаков попадают в СССР, советский человек через китайца-переводчика говорит что-то вроде "Ваш страна плохой, угнетать рабочий. Наш страна – хороший". И это не ирония. "Кто купится на эту повесть?" – спрашивал я себя. Но оказывается, после прочтения "Краболова" студенты массово шли вступать в компартию (по слухам). Кобаяси как будто говорит студентам "ваш страна – плохой", и они верят. Если это правда, то это печальный результат вестернизации.

Не поймите неправильно, у японцев были и есть веские причины желать изменения организации труда. Но это уж совсем примитивная агитка.

Конечно, советское издательство в аннотации облизало автора (и, наверное, в послесловии, но его я не читал). Да, как брошюра для идеологической борьбы, книга может быть кому-то полезна. Но как художественное произведение... есть вещи на порядок лучше.
Читать далее
66 понравилось
0
319
Ken-Loach
26 ноября 2023
На нашей стороне лишь мы сами, больше никто.
Посмотрел я на днях фильм "Краболов" (2009, Япония). Когда-то этот фильм я видел в списке рекомендованных (одним человеком) фильмов про трудящихся, их эксплуатацию и борьбу против эксплуатации. Фильм ни о чем. Безнадежность, ничего не изменить, и вообще, в действиях персонажей - просто клоунада.
Фильм был снят по мотивам одноименного произведения, которое написал в 1929 году японский писатель-коммунист Такидзи Кобаяси (1903 - 1933).
Сразу скажу: произведение малохудожественное, скорее это можно назвать слабой публицистикой. Книга интересна некоторыми подробностями жизни рабочих на краболовном судне; интересна смелостью высказывания, учитывая время и место - фашистская Япония; и отношением автора к эксплуатируемым рабочим, которым он явно сочувствует.
Краболов - это плавучая крабоконсервная фабрика. Нанимаются на краболов на четырехмесячное плавание по разным причинам: кто-то ушел в запой, все деньги ушли, появляется агент и, всё, ты ушел в плавание (агенты и сейчас пьяных вербуют), возможно даже повторно; кто-то ушел из шахты в надежде работать в более лучших условиях; кто-то из деревни в город пришел на заработки; ещё были подростки 15-16 лет.
Инспектор - это царь и бог на корабле. И закон - это он тоже. Интересно, как он ведёт агитацию среди рыбаков. Говорит инспектор:

"В общем, и так известно, и нечего долго распространяться, что на краболов нельзя смотреть просто как на прибыльное дело одного предприятия. Это важный международный вопрос. Это борьба один на один.
Кто лучше, — мы ли, народ Японской империи, или роскэ?(русские с презрительным оттенком) И если — впрочем, я, конечно, и мысли такой не допускаю, — но если случится, что мы потерпим поражение, то японским парням, которые распустили сопли, остается только одно: вспороть себе животы и кинуться в Камчатское море. Хоть мы и малы ростом, но не потерпим, чтобы над нами взяли верх эти разини роскэ! Далее... Наша камчатская рыбопромышленность, не только крабовые консервы, но и кета и горбуша, в международном отношении занимает не сравнимое с другими государствами блестящее положение. Кроме того, на нее возложена важнейшая внутригосударственная миссия в связи с вопросами перенаселения и питания. Ну, пожалуй, не стоит вам об этом говорить: вы не поймете... Но как бы там ни было, вы должны знать, что ради великой миссии Японской империи мы, не щадя жизни, отправляемся в путь по бурным волнам северного моря. И там; как и всюду, нас будут охранять военные суда нашей империи... А если найдется кто - нибудь, кто станет себя вести, как это можно у роскэ, и подстрекать других нелепыми разговорами — это будет просто значить, что он предает Японскую империю. Этого не должно быть, я прошу вас это хорошенько запомнить..."

На деле это всё оборачивается чудовищной эксплуатацией рабочих. Скудная пища вызывает у многих болезнь бери-бери. Некоторых больных заставляют работать. Инспектор избивает палкой тех, кто работает без огонька. Упоминалось наказание - прижигание калёным железом.

Дальше классика. С каждым днём растёт недовольство рабочих условиями в которых они работают. Так как крабов ловят возле Камчатки, то имеются контакты с советскими жителями; те передают листовки на корабль; японцы постигают "красную заразу" - где и какими способами рабочие борются за свои права.

Ещё стоит привести отрывок, где говорится об агитационном фильме для рабочих:

"На транспортном пароходе прибыла посланная Компанией кинопередвижка.
Всем раздали «поздравительные» сакэ, спирт, сушёную каракатицу, тушёные овощи, папиросы и карамель.
Японская картина рассказывала о бедном японском типе, который начал продавцом бобов, разносчиком газет, потом стал чистильщиком обуви, поступил на завод, сделался «образцовым рабочим», пошел в гору и стал богачом.
Бэнси (рассказчик в немом кино) воскликнул, хотя такого титра и не было:
— Поистине, если не усердие мать успеха, то что же?
Эта тирада вызвала искренние аплодисменты подростков-чернорабочих. Но из толпы рыбаков и матросов раздался громкий голос:
— Врешь! Кабы так, я давно б уже был директором.
И все громко расхохотались.
Потом бэнси рассказывал:
— Мне от дирекции было приказано: «На это место нажми хорошенько да еще и повтори несколько раз!»
Под конец были показаны различные заводы и конторы Компании. Показали и «усердно» работающих рабочих.
По окончании сеанса все перепились. Сакэ сильно подействовало, так как люди давно уже не брали в рот спиртного и были переутомлены."

Дальше, довольно упрощённо показывают 1-ый бунт, который был неудачный.
В приложении (послесловии) схематично
показано, что 2-ой бунт увенчался успехом.
Учитывая место и время, можно сказать, что для автора это был смелый поступок - выпустить эту книгу.

"«Жизнь для партии», последнее крупное произведение Кобаяси, осталось незаконченным. Проведя год в подполье, писатель в феврале 1933 года был схвачен, доставлен в полицейский участок и зверски замучен там через час после ареста."
Читать далее
8 понравилось
0
91