Боец из тебя, как из говна — пуля.

иногда удар по башке помогает отряхнуть пыль с мозгов.

Это не исламистское мудачье, которое воюет с прихвостнями Сатаны. Это наше родное доморощенное мудачье, которое воображает себя борцами и мстителями.

Короче говоря, от пламенного борца до старого брюзги за двадцать лет.

Страх любит слушать эхо от ударов собственных крыльев.

Повторно бороться за то же самое не имело смысла.

Иногда просто чувствуешь, что нащупал какой-то серьезный эксклюзив, и выжидаешь, когда в потолке ежедневных новостей мелькнет спинной плавник этой истории.

Сплошные выдумки. Но это не значит неправда.

Глупости поначалу часто кажутся смешными.

— Отрезание голов никакому делу никогда не помогает, — возразил Сид.
— Помогает, если само дело тоже подразумевает отрезание голов. И в таком случае они обращаются прямехонько к своей целевой аудитории.

— Еще и девяти часов нет, а мы уже смотрим садомазо-порнушку?
— А в которому часу полагается...

Чтобы выглядеть естественно, следует не думать о том, что делаешь в данный момент.

Однако постановки имеют обыкновение растушевываться в реальности.

— Он ни за что не бросит свой сад. Тебе не терпится получить его денежки?
— Нет, солнышко. Просто хочу, чтобы ему было плохо.

В моем возрасте человек либо одинок, либо покойник. И к тому и к другому привыкаешь.

Каждому нужно где-нибудь да быть.

Но прошлое не исчезает бесследно.

И хотя это лишь приблизит наступление утра, по крайней мере, между ним и настоящим будет забвение.

Далеко не единственный аспект Войны с террором, на поверку оказавшийся сеансом группового онанизма.

Как, в самом деле, определить, что за какими-то словами скрывается нечто более тревожное, чем слова, опираясь исключительно на эти самые слова? Которые к тому же всегда одни и те же: злобные, желчные, жестокие.