Ковен озера Шамплейн

– Если он и впрямь был готов помочь, то поможет и сейчас. Ты ведь знаешь, как просить прощения? Тем более, если то юноша – это проблема лишь трех слов: «Ох, ты так хорош! Ты так хорош…»

Трусиха. Лгунья. Предательница. Смириться с клеймом воровки – дело несложное, но растаптывать чувства того, кто впервые за столько лет дал мне надежду и крышу над головой, было жестоко даже для меня. Я не настолько плохой человек…

«Половины должны быть одинаковыми, потому что олицетворяют нас с тобой. Мы такие же одинаковые и неотделимые, верно?»

– Ведьма.
Я поперхнулась ирисками, пакетиком которых меня любезно угостил Коул, и сняла фетровую шляпу.
– Вам что, нравится оскорблять меня, детектив?

– Я совершеннолетняя, так что под уголовный кодекс подхожу, не переживай. Уверена, в участке мне обеспечат горячий прием.
– Уже доводилось там бывать?
– Нет. А что, я не похожа на законопослушную гражданку?

– Я могу повести, если хочешь, – предложила я, не доверяя неизменной бодрости Коула.
– Нет, не хочу. За те две минуты, что ты провела за рулем моей машины, ты успела протаранить чужой фургон.
– С кем не бывает, – цокнула языком я. – Сунуть несколько баксов под дворники – и нет проблем!
– Я и сунул, – парировал Коул раздраженно. – И не «несколько», а восемьдесят. После таких трат я принципиально тебя за руль не пущу!
Справедливо.

«Он грань хотел стереть меж тем, чем был и чем казался».

Но как много меняется, если заменить слово «украсть» на «приобрести», а «угодить своим капризам» на «выжить любой ценой».

У него на роду написано быть у ног одной из ведьм. Просто мужчины не любят, когда видят их слабость. По крайней мере чаще, чем они видят тебя обнаженной.

Тратить чужие деньги – райское наслаждение

- Старые добрые бытовые убийства на почве семейных скандалов! Что бодрит с утра лучше?

• Кофе, - мрачно ответила я, когда Коул открыл служебной картой магнитный замок на двери. - Однозначно кофе бодрит лучше.

- Господи, - прошептал он. - На хрена я в это ввязался?

- Ты просто душка, Ричи! Ой, г-хм... То есть спасибо, мужик.

- Кто-то ошивается под нашей дверью, - мяукнул он. - А еще у нас кончились шоколадки!