Это одна из тех книг, которая произвела на меня сильное эмоциональное воздействие. "Красный смех" - это по-настоящему жуткий, дикий рассказ о войне. Муки и безумие живых и умирающих, палящее солнце, красный закат, разорванные тела, реки крови - вот что предстаёт перед читателем. Андреев - художник смерти. Чего стоит только безграничное поле, усыпанное трупами и живыми копошащимися людьми, над которым сияет красное солнце. Это скорее не поле боя, а картина ада, нарисованная автором поразительно образно. Если не знать, что книга написана более 100 лет назад, то можно решить, что написал всё это современный писатель. Повествование состоит из отдельных отрывков, непонятно с чего начинающихся и неожиданно оборванных, однако постепенно выстроившихся во вполне логическое повествование. Книга не для всех, но я не жалею, что познакомилась с ней.

Хороший рассказ о безумии – прямой и безжалостный. Мы сталкиваемся с сумасшествием в самом начале, наблюдаем его в середине и им и заканчиваем.

Не знаю, что заставило меня поставить сему произведению нейтральную оценку. Думается мне, всему виной малая форма и крайняя сосредоточенность на Красном Смехе и самом безумии. Но в рассказе, при таком малом объеме, иначе и нельзя, а если бы это было растянуто в роман, вышло бы не так прямо и, должно быть, было бы много воды – пустых строк и событий, которые здесь совсем не нужны. Так что золотой середины нет. Безумие – штука такая, гибкости не поддается.

Но рассказ действительно хорош. Ярко выраженное человеческое сознание в сером, мутном и грязном тумане извечной темы – жестокости и ненужности войны, которая беспощадно месит человеческий разум: не только сознание солдата, но и тех, кто волей-неволей задумался - а на что она, война? Почему так происходит? Почему люди умирают?

Произведение лаконично, в нем отсутствуют подробные описания, но при этом ярко выделены какие-то детали.

Нет точного указания на то, какая это из исторически известных нам войн, между кем и кем она происходит. Одна сторона известна и понятна – это Россия, а вот кто противник? Ощущение, что автору не важно это, важно изображение ужасов войны, это первично, а все остальное не имеет значения.

Андреев использует прием, создавая выражения, мимо которых нельзя пройти походя. Они невольно цепляют и заставляют изумляться: восторг страха, седые слова, кровавый туман.

Стиль автора мне почему-то напомнил Маяковского, только в прозе. У него есть определенный заданный ритм, темп, сохраненный на протяжении всего произведения.

Для меня созданный Андреевым мир выглядит ирреальным. Возможно, именно за это Вересаев отозвался отрицательно о «Красном смехе». Ему, как участнику войны, виднее. А для меня ключевое слово здесь не война, а безумие.

Только-только дочитала и спешу поделиться.
Пока в ушах гремит красный смех, пока остается лишь шаг до безумия...
Эта книга должна была попасть в руки всем звероподобным виновникам войн, что когда-либо жили на свете. Это приговор. Приговор любой философии, оправдывающей насилие, приговор жаждущим крови и скрипящим зубами.
Как мы это допустили? Как продолжаем допускать каждый день? Почему никто из нас не сходит с ума от ежедневной резни, от убийств, от криков о помощи? Война не закончена, она вокруг нас. И все мы виновны, пока где-то, пусть даже на краю земли, люди стонут от боли, от вырванных глаз, разорванных животов и истолченных костей.
Безумны. Мы все безумны - только так можно объяснить ПОЧЕМУ после ужасов, увиденных, услышанных, пережитых, мы продолжаем жить, ползя от одной кровавой бойни к следующей.

Работай, брат, работай! Твое перо - не сухо - оно обмокнуто в живую человеческую кровь. Пусть кажутся твои листки пустыми, - своей зловещей пустотой они больше говорят о войне и о разуме, чем все написанное умнейшими людьми. Работай, брат, работай!

"Ко всему-то подлец-человек привыкает" - писал Достоевский. И был прав. Адаптация есть способ организма или психики приспосабливаться к экстремальным условиям с целью выживания. Если человек остался жив, то он успешно адаптировался, пускай и результат может быть деструктивным для личности. В условиях войны человеческая психика сталкивается с постоянным чувством угрозы. Хронический стресс начинает пожирать человека изнутри, пока привычная структура жизни начинает разрушаться, заменяясь чем-то новым, истинно ужасным. Смерть дышит человеку в спину, психика ощущает это давление напрямую через постоянные прокручивающиеся пейзажи бессмысленной бойни, стремящейся поглотить тебя полностью и выплюнуть без остатка. Почему-то в голову лезет Босх. Триптих "Страшный суд", а вернее его центральная, одноименная часть, изображает грешников, подвергаемых самым разным пыткам. От этого еще более выделяется верхняя часть картины, на которой уютно расположился Господь, а по бокам Богоматерь на пару с Иоанном Крестителем. Возможно, даже у самой страшной бойни есть какой-то высший смысл, на который с высока смотрит кто-то или что-то, осознавая цель всего, то самое пресловутое "Зачем?". Может быть все и так, но и в этом нет никакого смысла для человека, ведь тот и не сможет в виду своей ограниченности понять что-либо, даже если эта истина, требующая подобной жертвы, откроется ему. Единственное, что остается - продолжать плыть по течению, по течению какой-то кровавой реки в какое-то неясное место, пока берега усеяны трупами тех, кто не смог, не адаптировался. Война всегда оставляет след в душе того, кто через нее прошел. Психике нужно привыкать, как-то приспосабливать механизм к текущим невыносимым условиям, ведь в противном случае конец окажется близок. И безумие, как ни странно, является закономерным результатом адаптации психики к невыносимой тяжести бытия в экстремальных условиях войны. Хронический стресс разрушает нейронные связи в гиппокампе и префронтальной коре, амигдала и симпатическая нервная система становятся гиперактивными - чувство угрозы становится вездесущим. Происходит нарушение баланса нейромедиаторов, что ведет то к психозу, то к перманентной тревоге, то к бесперебойной агрессии. Мозг подвергается значительным, неизбежным изменениям. Рамки дозволеного стремительно расширяются, а моральные ориентиры более не понятны зверю.

Рассказ Андреева как раз об этом. Основанный на восприятии современниками Русско-японской войны 1905 г., автор стремится выразить все то, что переживает человек, непосредственно являющийся участником этого ада. Солдаты, испытывающие на себе всю тягость текущих событий, мирно собираются на чаепитии. В центре - самовар. Но никто не смеется, никому не весело. Только один смеется парадоксальным смехом. А остальные не понимают, чего тот смеется. Каждый о своем думает, высказываются фразы временами, но и те со скрежетом скользят по тонкому льду, под которым одна бесноватость. И хороводы движутся под палящим солнцем, и шествие сие ведет к сумасшествию. И сотни раненых лежат у неизвестных дорог в оковах ночи, в унисон поют стон всеобщий, пока медики, прибывшие на помощь, тихо застреливаются от безысходности происходящего. И солдаты в штурме образовывают танец, завершающийся на нежно обвивающих колючих проволках, ехидно пытающихся захватить как можно больше неудачливых танцоров, которые затем цепляются за своих, дабы те разделили с ними веселую участь смерти. Все произведение буквально насыщенно такими образами. Можно назвать их мерзкими, ужасными, безумными, жуткими, но едва ли эти слова и им подобные смогут в точной степени описать все это, равно как и едва ли автор сможет во всей полноте описать войну, хотя, справедливости ради, у него очень даже хорошо это вышло - произведение ощущалось дико и мучительно. И вся эта полнота самых различных образов человеческого умопомешательства, заставляющегося всех обнажить клыки и дать волю своему внутреннему бешенству, сводится к единому образу, являющемуся квинтэссенцией всего подобного - к Красному смеху.

Русско-японская война стала настоящим ужасом в свои годы. Такая жестокость была вовсе невиданной доселе. Модернизация раскрыла свои карты уже тут, технологический прогресс получил в свои владения настоящую зону для тестирования своих открытий. Пулеметы, тяжелая артиллерия, броненосцы, мины активно вступили в оборот человекоубийства, хотя более успешными оставались старые добрые болезни. Бой мог длится несколько дней без какого-либо отдыха, лишенные сна солдаты соприкасались штыками под артиллерийский огонь, а как только тот заканчивался толпища раненых оставались лежать на своих местах. Войны и до этого были кровожадными, но начало 20 века определило дальнейшие тенденции, которые будут только нарастать, приближаясь к самому настоящему пику человеческой жестокости. Леонид Андреев испытывал страх перед гнетущим настоящим, поразительным в свой неумолимой жажде разрушения. Желая задокументировать свое отношение к настоящему в одном рассказе, он вряд-ли догадывался, что символическая абстракция одной определенной войны окажется очень подходящей для дальнейших исторических событий. Это было только началом. Красный смех продолжал свою экспансию.

И хочется просто молчать.

Я переживала, что не испытаю эмоций опустошения и безумия, как это было с другими произведениями Андреева. Но нет. Этого здесь хватает.

Этот рассказ - сплошное безумие. Вы наблюдаете за тем, как сначала солдаты, затем один, потом второй брат сходят с ума. И у вас нет другого выбора, как не проникнуться страхом к чему-то неосязаемому, но такому настоящему. Единственный вариант - стать таким как все, обезуметь.

Ужасы войны не оставят никого равнодушными. Никто не вернется живым. Все будут мертвы, даже если это будет моральное разложение. Красный цвет - цвет крови, он проник во все щели, льется ото всюду. В зареве заката, в пламени свечи - вы глотаете эту жидкость, испиваете ее до дна, а Красный смех просто стоит рядом.

Жутко. Браво, маэстро.

Текст небольшой, разбит не небольшие отрывки. Без всяких предисловий, без всякого знакомства с героем рассказа, автор бросает читателя в ад. Описание происходящего живо, реалистично, наглядно и ярко. Чувство сопереживания, сопричастности стопроцентное. Повествование идёт в форме дневниковых записей от лиц двух братьев. Один, который видел войну на поле боя. Другой - пережил войну в тылу. Но и там и там нет покоя. И там и там безумие, ужас и страдание. Текст жуткий, пронзительный, эмоциональный и переживательный. Здесь всё описано в деталях, реалистично, а по тому и страшно. Складывается впечатление, что всё происходит как будто перед нашими глазами.

Андреев не приемлет войну, он не обличает, не критикует. Он просто отвергает ее. Для него это инфернальное безумие. То, что нельзя объяснить ничем. И эта инфернальность, непостижимость, это что-то потустороннее, чуждое вторгается в мир людей, властвует над их телами и душами, калечит, уродует, убивает и смеется… Это красный смех.
Людям впечатлительным, нервным, с неустойчивой психикой читать не советую.