Стук... Стук.. . Стук!

За окном — зимний туман. Океан тумана, в котором виднеется тополь, с тёмным гнездом, похожим на мачту корабля-призрака: на «мачте» — сидит грач, словно пьяный призрак матроса, размахивая крыльями: вот-вот упадёт в небо — «за борт». В моих руках — томик Тургенева. Там тоже, туман. Правда, летний. Чудесно.. Туман в моих руках, на моих коленях, туман. В голове, лёгкий туман.. Читаю таинственный рассказ Тургенева. Рассказ-барабашка. Есть рассказы-барабашки, есть сны барабашки, есть даже письма-барабашки, не правда ли, мой смуглый ангел? С ними хочется поговорить на их языке, вступить с ними — «в контакты третьей степени». Лайфхак: если у вас есть бутылочка хорошего вина, то вступить в такой контакт, много легче, да и.. интересней.

Вам никогда не хотелось простучать на батарее, соседям, или барабашкам (не знаешь кто откликнется, особенно.. если у вас есть две бутылочки хорошего вина!), на Азбуке Морзе — нежное послание? Чокнувшись бокалом красного вина, с томиком Тургенева, и с удивлённым носиком моего кота Барсика, я стал выстукивать по батарее: мой московский смуглый ангел… я безумно скучаю по тебе, до слёз.. Как я люблю твой носик!

В этот момент я обернулся на Барсика. Он словно бы приревновал: тик хвоста, нежно выстукивающий по полу свою морзянку (почему женщины не умеют так очаровательно ревновать? Можно было бы подойти и поцеловать у женщины… хвостик, и успокоить её. Хотя как тут успокоишь женщину, если у неё вырос — хвостик!). Наклонился к нему и мы поцеловались носиками, как чукчи на тайном свидании. Я снова стал выстукивать по батарее, — с улыбкой думая: Маяковский.. а ты бы смог, не на водосточной трубе сыграть, как на флейте, а вот так… для любимой, которая далеко, в Москве, на 23 этаже, сыграть на батарее, нежную серенаду? И как влюблённый призрак дятла, я пропел по батарее, морзянку: как же я тебя люблю.. умираю без тебя. Любишь ли ты меня? Если любишь.. ответь!

И что вы думаете? Я и Тургенев (ну ладно, томик Тургенева.. хотя, кто знает? Может в этот миг рядом со мной был призрак Тургенева?), и Барсик, лежим на полу у батареи и ждём ответа! Стука с того света! Ответ не заставил себя ждать. Не знаю, с Того ли это света мне постучали, или старушка, этажом выше… Или барабашка влюблённый. Но ответ был загадочен. Три точки, тире, и две точки, как бы целующиеся. Поскольку был уже поздний вечер, я искренне думал, со стыдом, что «барабашка» сейчас позвонит мне и в дверь. И что я ему скажу? Наряду барабашек? Товарищ полицейский, это всё Тургенев! Знаете, как опасно в одиночестве, тоскуя по самой прекрасной женщине на земле, читать Тургенева? Сердце сходит с ума! Барсику хорошо. Он бы убежал и залез под диван. Ах, если бы так можно было и в жизни, спрятаться от боли любви и одиночества!

Кто-то мне скажет, с улыбкой: Саша.. если откроешь третью бутылку вина, то очень даже можно! Правда, когда утром проснёшься с Барсиком под кроватью, то будет ещё больнее. Ах.. проснуться бы под кроватью смуглого ангела! (но это сколько нужно выпить!??). Свисает ножка прелестная. Пушистая, как озябшее крыло после купания. Разумеется, не смуглого ангела, а её возлюбленного. А рядом — её милая ножка, восхитительно голая. У меня все задатки барабашки. С детства причём. Я ведь не удержусь и робко поцелую ножку. Или постучу по кровати — снизу. Робко.. как странник в окошко, в пургу. Интересно, сильно бы удивился смуглый ангел, если бы увидел меня под своей кроватью? Вот уж правда, сюжет для Тургенева..

У меня была подруга, у которой, в моменты ссоры со мной, на лбу проступала венка, похожая на приток Нила. Она что-то говорила мне на эмоциях, говорила.. а я нежно улыбался, смотря за чудом, сравнимым с узорами мороза на окнах, когда проступают райские папоротники, травка и даже подснежники… а тут, на лбу подруги, проступает африканский Нил, и видно смутные очертания взлетающих фламинго: это когда подруга становилась уж совсем «красной». Я тогда подходил к ней и ласково целовал её в смуглый, как у Пушкина, лобик, и стаю фламинго целовал Ей безумно шло всё это очарование Африки, особенно.. если она в этот момент была в своей легендарной лиловой пижамке.

К чему это я? К тому ли.. что открыл вторую бутылочку вина? Или к тому, что безумно и до слёз тоскую по смуглому ангелу? А быть может к тому.. что тайный смысл рассказа Тургенева в том, что мистика и проза жизни, тесно переплетены, как обнявшиеся пьяные матросики, вышагивающие по ночному берегу, норовящему от них убежать.. на свидание, с морем? Странный и трагический рассказ Тургенева, в котором дивно обыграна тема фаталиста, из Героя нашего времени, Лермонтова. Но как обычно бывает у Тургенева, он рефлексирует свой давний «грех» любви, как бы исповедуясь... музе. Думаю, многие читатели догадаются, что в имени гг — Ильи Степановича Теглева, угадываются инициалы Тургенева. Это история о нём и о его трагической любви — к Машеньке.

Многие наверно знают, что в жизни Тургенева была та самая Машенька. Ладно, Машенек было много. Но я говорю сейчас о конкретной Машеньке — сестре Толстого, в которую был влюблён Тургенев, и которая смотрела на Тургенева как на спасителя: она мучилась в браке, а муж нравственно насиловал её, прилюдно: на глазах у неё, жил в избушке, с крестьяночкой. Но Тургенев… бросил, не столько даже Машу, сколько своё чувство к ней, а это порой ещё страшнее, потому что в этом есть призрак суицида.

Это реально страшно, если задуматься: мы отрекаемся от своих чувств, от себя… мы умираем, множество раз за жизнь, и часто не замечаем этого! Словно мы и правда прокляты «бессмертием души», и разбалованы им как барчуки, и по какому-то странному и жестокому закону зеркальности, отрекаясь от своего чувства, мы продолжаем жить с улыбкой, как в раю, а другой человек… в данном случае — Машенька, сестра Толстого, мучается как в аду и её судьба тихо умирает: она закончит свою жизнь в монастыре. Это к ней в конце жизни, после бегства из Ясной поляны, пришёл Толстой, в монастырь. Судьба Машеньки пошла под откос..

Что сделал Тургенев? Чтобы смягчить вину и боль смерти…он подарил Машеньке — собачку. Это ведь тоже мог быть сюжет для Тургенева: одинокая девушка, с разбитым сердцем, в безрассветном одиночестве сумрачных комнат, видит перед собой, день и ночь, собачку, — Ванечку. Ванечка подходит к её коленям и замирает на них, грустно смотря ей в лицо, своими голубыми, преданными глазками. Девушка ночью лежит и зовёт Ванечку... и снова подходит Ванечка и лижет её ладошку, свесившуюся с постели. И в конце концов, девушка сходит с ума, снова и снова шепча милое имя, но уже в смирительной рубашке: Ванечка.. Ванечка…

В рассказе, тоже есть собака. Это почти фантастический эпизод. Собака в рассказе Тургенева — плывёт по воде, на льдине, как призрак Муму, или та самая собачка, подаренная Машеньке, и эта собака, не умирает! — как положено у Тургенева — Её спасает герой рассказа, идя по воде, как Христос: ну ладно, не совсем по воде — по льдинам расколотым, рискуя жизнью. Меня одно смутило, и даже передёрнуло до боли: герой, спасший собаку, на глазах у удивлённых друзей, «бросил» её перед ними. Не опустил… а — бросил. Озябшую и беспомощную. Понятно, это была «поза» нашего фаталиста. А потом читатель задумывается: а может это была не простая собака? А… призрак его возлюбленной Машеньки? Это ведь тоже, психологически жестоко и верно: спасти от смерти, и… бросить, в двойном смысле.

Это удивительно. Нет, не то, что призрак возлюбленной, может явиться в образе а-ля Муму, плывущей как мамонтёнок из мультика, на льдине. Удивительно то, что я уже вторую книгу подряд читаю, с вот такими странными совпадениями: сиротка, которую взяли в дом (я о романе Бальзака. Через пару дней будет рецензия). И — глаза. У моего смуглого ангела, неземные глаза, чуточку разного цвета, и в обоих произведениях, которые я прочитал, у героини — глаза разного цвета, и у героя Тургенева!

Интересный персонаж вышел у Тургенева. Как метко подметил рассказчик, люди сразу видят таких людей, они выделяются из толпы, словно на них есть некий знак. Вы и сами наверно замечали таких. Они могут быть и талантливые и даже несуразные, непутёвые. Словно у них подрезаны крылья. Но все как-то понимают, что судьба у них сложится не как у всех. Что-то «выкинет», эдакое. Вот и наш герой  — Теглев, словно бы ощущал в душе огромные сияющие крылья.. но они не могли раскрыться.

Я даже не хочу «академичничать» и проводить скучные параллели с тем, что Тургенев мог выводить тип русского человека «на рубеже веков», или даже — России, в которой есть исполинские возможности к чему-то великому, но этим возможностям не дают прорасти. Гений писателя всегда сворачивают в сторону от подобной очаровательной лабуды, —  в «травку», как сказала бы одна прекрасная женщина на 23 этаже, даже если эта тема и косвенно звучит в тексте. Другое дело, куда пойдёт читатель: останется ли на бетонированной дорожке, или свернёт - в травку? Я всегда сворачиваю в травку. К Травке.. Правда, мой смуглый ангел?

С одной стороны, у Теглева, есть некое тайное сияние в душе. Он мог сидеть в уголке дивана, в сумерках, пока его друзья играют в карты, встать вдруг, подойти к ним и угадать три карты подряд, сняв их с колоды. С другой стороны, есть в нём некая пошлость, которая часто прячется за размётанностью судьбы. Или наоборот? У него и почерк детский, и есть позы и словечки, которые он нахватался из книг. А у кого нет таких поз? Все мы часто уродуем свои крылья, позами морали, эпохи, моды, мыслями чужих людей, искренне думая, что это наши мысли.

Сиротка Машенька, отдалась Теглеву. А он.. струсил. Обещал жениться на ней, но не женился. Почему? Для себя он нашёл чудесную отговорку: она мещаночка. Мол, мезальянс. Боже.. сколько у нас таких бредовых отговорок, когда мы отрекаемся от любви или себя? И ведь мы сами верим им! А если бы ангелы услышали эти отговорки.. то закрыли бы сияющие лица, ладонями крыльев, и тихо заплакали, сказав: люди.. что с вам? И вы ещё удивляетесь, почему мы облетаем вашу безумную планету! Сомнение в себе, которое высасывает как вампир, все наши жизненные соки и волю, это и правда, трагедия. Излишнее самокопание в себе, и часто — в пустоте. Можно очаровательно покопаться в пустоте души, в её мягком, как травка, сиянии, провалившись в него на миг. Но если это делать всегда.. это болото.

Например, в предсмертной записке, Теглев, оставил интересный рисунок: сравнение нумерологическое, дат жизни Наполеона и своей жизни. Разумеется, если сильно присматриваться, то можно найти общие координаты, между своей жизнью, и дятла, или Пушкина и Клеопатры. Мне нравится мимолётный флирт с такой темой, когда я встречаю в мемуарах, как Цветаева написала такой то стих, в мой день рождения, или переехала в новый дом, на мой д.р, в Чехии. Мне нравится, что я встретил самую прекрасную женщину в моей жизни - московского смуглого ангела, как и Петрарка — Лауру: в пятницу, в апреле. Ему было всего 22. А мы встретились - 22-го. Это просто милые совпадения. Но если их копать, как Теглев..  как мы часто копаем свои сомнения и страхи, мораль, обиды… можно потерять себя.

Машенька умерла, после того, как Теглев её бросил. Она сказала ему, что не вынесет этого. И тут, как мне кажется, начинается самое важное и тайное, в рассказе: расщепление бытия, словно дерева, в которое ударила молния. Наверно, многие из нас замечали, что события жизни - двоятся. Они протекают как бы в двух плоскостях, одна их которых — физическая, разумная, а вторая плоскость — иррациональная и нестабильная, и она порой мерцает, как перегоревшая и перепуганная, до заикания, лампочка в тёмном переулке. Разум — всегда видит первую плоскость. Наше сердце, иногда понимает, что есть и вторая, и что она порой важнее очевидности.

Это как со смертью Есенина. Все понимают, что в его гибели что-то не так. Некое насилие было. Говорят, мол, он строил планы на жизнь, готовил издание сочинений своих.. он хотел жить! Так говорят милые и наивные люди, которые, слава богу, не кончали с собой. Я кончал с собой. У меня есть этот мрачный опыт, и что трагичнее всего — будет вновь, но уже не из-за любви: да и пообещал я любимой, что больше не умру, из-за неё: как на зябком вечернем вокзале, я уже просто жду нужную комбинацию жизненных обстоятельств: свой поезд… к звёздам. Люди перед смертью, могут даже улыбаться и веселиться. Это как танец русалочки в конце советского фильма, помните? До слёз. А люди думают: ну, всё в жизни у него наладилось. Я сам испытал это. Даже в психологических подробностях: незадолго до самоубийства, накупил много книг: Платонов, Дадзай, Бальзак, Тургенев, дневники милой Рут Майер..

Я как бы нравственно продлил себе жизнь — внахлёст. Чтение этих книг заняло бы месяцы. Наступила бы весна, капель солнца, ласточки прилетели бы.. Я ощущал эту весну, как рай. До срока. Собрал эти книги в стопочку, на полу… склонился над ними, на коленях, как чудовище над аленьким цветочком, и тихо заплакал, закрыв ладонями лицо. Уже потом я узнал, что Есенин действовал почти так же: скупал незадолго до смерти, одежду. Очень много модной одежды. Он знал.. что уже не успеет её поносить. На тайном уровне бытия и жизни, о котором я говорю, даже если бы не случилось убийства Есенина, он бы всё равно покончил с собой. Быть может даже.. в ту же ночь, в Англетере. Вот что страшно.

Так и Теглев: он внутренне переживал тесноту своей судьбы. Это и правда, страшно, вдруг осознать, что твоя судьба — теснит тебя, и что душа задыхается в этой судьбе. Потому что большинство людей скрывают этот факт от себя до конца жизни. Так наверно бабочке кажется, что она словно в смирительной рубашке кокона. Представьте бабочку, которая вечно заперта в своём коконе? Многие просто делают его уютным и смиряются с ним. Я как-то видел кокон с бабочкой, которая не смогла «окуклиться». Она наверно сошла с ума от клаустрофобических кошмаров тесноты. Он переживал как личный ад, то, как его душу изуродовала «мораль». Под этим словом, как заметил ещё Ницше, скрыто многое: тенденции эпохи, которые нас уродуют, разлучая с собой. В конце концов, и мужское и женское, это всё те же лучики морали.. по своему очаровательные, но всё же сковывающие исполинские крылья души и любви.

Но ладно бы они только нас уродовали и причиняли боль. Наша жизнь — та ещё мазохистка и верная последовательница де Сада. Мы к этому уже привыкли. Но беда в том, что из-за его тесноты судьбы и пошлых самокопаний — погибла Машенька! По крайней мере... он так думает, что — погибла. Отравилась.

И тут, как мне кажется, как раз важен незримый и тайный, второй пласт бытия, который сокрыт от разума: на нравственном уровне, Машенька и правда — погибла, от разлуки с Теглевым — ментально, по крайней мере. И что самое интересное, Теглев, как бы стремится сойти с бетонированной тропинки морали, быта, жизни, судьбы… в травку, нащупав как бы связь с Машенькой. Вот этот метафизический порыв прорваться на свидание с Машенькой, даже через смерть — свою, потрясает. Я намеренно закурсивел этот порыв, который более чем неочевиден в рассказе, и многие могут отвлечься мистикой или разумными девиациями: мол, переборщил человек с самокопанием, особенно если разума маловато. Рассказчик, друг Теглева, подтрунивает над ним, что у него много позёрства, фразочек книжных… Он ещё не понимает, что в подлинном вдохновении, молитве, или любви, душа порой нуждается в этом вербальном бреде и творит порой чудеса из ничего. Помните Ахматовские слова? — Когда б вы знали, из какого сора, растут стихи, не ведая стыда..» и душа идёт по ним, как по ступенькам воздуха. Как.. Теглев, шёл по льдинам, спасая собаку.

Заночевав с Теглевым в одной избушке, и мучаясь бессонницей, наш юный рассказчик, Саша, с немецкой фамилией (элемент потусторонности?), случайно ударился рукой о бревно, возле постели, и оно оказалась пустой. Срезонировала, эхом. Он решил от скуки, подшутить над спящим Теглевым: стал стучать по ней.. скрытно. Символ интересен: пустое бревно, и некая пустота в душе, судьбе. Каждый из нас порой играет на таком. Он чуть не свёл Теглева с ума, который думал, что это Машенька с ним общается.

Уже потом выяснится это, но Теглев лишь грустно улыбнётся: порой потусторонние силы, могут и через людей, даже вот таких, шутников, дать о себе знать, сделав их проводниками. Тоже грустный мотив: а что есть жизнь наша? Любовь? Неужели вот такая мрачная и жестокая игра и шутка, от скуки, в бессонницу сердца и судьбы? Любовь.. барабашка? Все мы, чуточку барабашки. Главное, любить до конца и не отрекаться от себя.

В некотором смысле, это самый набоковский рассказ Тургенева, особенно по мчащимся табунам солнечных зайчиков - символики и темы жизни и потустороннего — как игры, в Высшем смысле этого слова, как его понимала чудесная поэтесса Серебряного века — Аделаида Герцык (тот редкий случай, когда можно влюбиться не в стихи поэта, а в его жизнь и письма: Адель всю жизнь, словно бы «перестукивалась» с Небесами). Тургенев изумительно вывернул сюжет: несчастный Теглев блуждает в тумане ночном, прислушиваясь, как женский голос зовёт его по имени: Илюша..

Удивительно, но это слышал и Саша, его друг. Неужели срезонировали миры? Любовь Теглева к Маше — была «шуткой», игрой, во всяком случае, в которой было и вечное чувство, и та самая игра и пошлость, которая, в облике морали, изуродовала его душу. И эта же «шутка» и игра, выявила и связь с потусторонним миром. И разве так важно, что в конце-концов выяснится, что в ту роковую туманную ночь, в том поле было ещё двое людей? Солдатик, с именем, как у Теглева — Илья: это его звала возлюбленная.

Но мы то понимаем, что ничего случайного не бывает? Даже фамилия этого солдатика, была похожа на загробное, стиксовое эхо фамилии Теглева — Телепнев. Кстати, у Марии оказалось прелюбопытное отчество: Анемподистовна. Так и кажется, если два раза подряд позовёшь её по отчеству, то вызовешь какого-нибудь древнего демона. Имя интересное. Мученики были с таким именем, а с греческого, имя переводится как «хранитель ветра». Т.е. очевидная связь с самой природа стука, и потусторонним общением, заложенная уже в самом имени. И даже то, что Теглев увлекался пошловатым писателем Марлинским, копируя его героев, тоже, на глубинной плане бытия, ещё до встречи с Марией, связывало его — с ней: Мар — Мар..

На тайном уровне бытия, на уровне любовного лимба вины Теглева, всё было вполне закономерно и даже разумно: тропинка судьбы сошла с бетона и улыбнулась как русалка — в травке. Стук нашего сердца в одинокой постели посреди ночи, когда мы не можем уснуть и думаем о любимом, с которым расстались… не барабашка ли это? Сердце-барабашка. Почти как у Эдгара По — Сердце-обличитель.. Одна любовь понимает этот тайный язык барабашки.. Неужели вы никогда, в одиночестве ночных простыней, думая о любимом человеке, хотя бы с грустной улыбкой, не перестукивались.. со своим сердцем?

.-.- / - . -... .-.- / -... . --.. ..- -- -. --- / .-.. ..-- -... .-.. ..-- --..-- / -- --- .--- / ... -- ..- --. .-.. -.-- .--- / .- -. --. . .-.. / -. .- / ..--- ...-- / ..-.. - .- ...- .

У меня всё знакомство с Иваном Тургеневым и его творчеством ограничивалось "Записками охотника" и "Муму". Что поделать, если во времена моей учёбы отдельного школьного предмета под названием "Русская литература" у нас не было, а сама я до классики стала временами доходить только годам к 26-ти и позже? Зато всяких Нечуй-Левицких, Шевченко, и прочих Винниченко, Кулишей, Александров Олесей, Лесь Украинок и прочих Котляревских и Коцюбинских со школьной скамьи начиталась. Надо признать, что украинская классика, особенно 18-20 века тоже небезынтересна. А всё же русской литературы и классики в школе хотелось бы больше. Впрочем, история, о которой пойдёт речь ниже, и в школьной программе России нет.

Рассказ "Стук... стук... стук" я увидела в видео Люды Личи в подборке малой прозы русских классиков, на которую стоит обратить внимание. С первых страниц автор настраивает нас на мистический лад.

Рассказчик Александр Васильевич Ридель сразу намекает, что Илья Степанович Теглев, о котором он поведёт речь, – личность мистифицированная, как выражается автор (и его персонаж) "человек фатальный, который уж непременно какую-то штуку выкинет". А следовательно, дальнейшие события стоит воспринимать как мистику. Но вместе с тем, читатели с самого начала знают, что вся мистерия (или по крайней мере, изрядная её часть) – проделки самого Риделя и его глупая шутка.

Этот рассказ – трагическая констатация того, как цепь совпадений, шуток, розыгрышей, не касающихся тебя в действительности событий и собственных домыслов может привести к трагедии. Иногда даже неосторожное слово, оброненное при личности впечатлительной и слишком уж погруженной в себя, может быть истолковано с опасной превратностью и вызвать фатальные последствия.

Очень жаль и Теглева, и Машу. Но более всего жаль, что Ридель не думал, кого и как он так разыгрывает. Безобидное, казалось бы, действие, стоило слишком дорого.

Впрочем, нельзя не согласиться с Александром Васильевичем в том, что если уж кто-то задумал некое действие, он его совершит и найдёт аргументы за, презрев даже самые очевидные и бросаемые ему в лицо доводы против, как это было в случае Теглева и доктора.

Рассказ получился очень увлекательным. И я искренне сожалею, что его не изучают в школе. И всё же мне жаль, что Александр Ридель делает вывод, что Илья Степанович Теглев и мог сотворить только то, что сотворил и неудивительно, что о нём все сразу позабыли.

В целом, резюмирую: не стоит предавать излишнее значение каким-то событиям и знакам. Это далеко не всегда приводит к добру.