Жінка в мені

Будучи артисткой, я не могла достичь прежнего ощущения свободы. У творческих людей оно проявляется в том, кем мы являемся и что делаем. Под опекой я не чувствовала себя свободной.

У артисток часто длинные волосы. Парням нравится смотреть, как они развеваются. Им хочется, чтобы ты трясла головой, – тогда им кажется, что ты и сама получаешь удовольствие от выступления.

Я обучала ребят в возрасте от пяти до двенадцати лет. Их восторг и доверие заразительны, а энергетика невероятно милая. Они стремятся учиться. Я считаю, что нахождение рядом с детьми на 100 % целебно.

Несмотря на то что ела я не так много, чувствовала я себя уродиной, недостаточно красивой. Возможно, это сила самовнушения: вы становитесь именно тем, кем себя считаете.

Было трудно принять тот факт, что отец строил из себя замечательного парня и любящего дедушку, а сам в это время запирал меня с наркоманами, сидевшими на крэке и героине. Скажу одно: он омерзителен.

Опека лишила меня женственности, превратила в ребенка. На сцене я скорее существовала, не жила. Я всегда чувствовала музыку своим нутром, но родные украли у меня это ощущение.

Моя свобода в обмен на сон с детьми – на эту сделку я была готова пойти. Я люблю своих сыновей больше всего на свете, ничего в мире не считаю более важным. Я готова за них жизнь отдать.

В прошлой жизни у меня была свобода: принимать собственные решения, жить в своем ритме, просыпаться и размышлять, как я хочу провести день. Даже тяжелые дни были моими.

Помощь – это хорошо, но только если о ней просят, если тебе оставляют право выбора.

Вспоминая, как Джун воспитывал моего отца и о том, как тот растил меня, я понимаю, что его присутствие в моей жизни стало сущим кошмаром. Мысль о том, что он вмешается хотя бы в один ее аспект, уже вселяла ужас. Но контролировать все? Это худшее, что могло случиться с моей музыкой, карьерой и рассудком.