Инспекция. Число Ревекки

Больно то государство, в котором несогласные молчат.

— Вы знаете, что такое добро?
— Поступать хорошо?
— Безусловно. Так вот зло – это знать, как это – хорошо, но делать наоборот.

И теперь: не убьёшь, не своруешь — нарушишь закон. Извращение всего... основ человеческого бытия... Мы нечто новое, не люди, но даже и не звери, они-то так с себе подобными не поступают.

– Общество... нет его больше, осталось одно стадо. И здесь и там, за колючей проволокой.  Стадо, умирающее по приказу, и стадо,  убивающее по приказу. Осталось лишь одно звериное – выжить одной ценой.

Как и мы когда-то, нынешние страдальцы согласились на эту войну, ибо были свято убеждены, что она пройдёт далеко, на чужих землях недочеловеков, ценой малой крови, не своей, безусловно, а случайно зазевавшихся. Их убедили в этом, как и нас когда-то, и они громогласно поддержали войну. Но теперь, когда уведомления о смерти стали приходить пачками, теперь все узнали, что есть война — это боль без дна.

Военные конфликты, коррупция, скрытая диктатура, которая ведёт к ущемлению прав и свобод, усиление силовых структур из-за страха власти потерять бразды правления — всё это сценарии, при которых массы не всегда способны самостоятельно и успешно заниматься своим благосостоянием. Но чем больше они скатываются в недовольство, тем выше уровень деспотизма власти, поскольку деспотизм этот напрямую зависит от её же страха.

А любое намерение возникает из умонастроений. От мудрости, щедрости, радости, счастья никто еще в драку не лез. А вот ненависть, злоба, агрессия, страх... Вот они всё, поганые! Кто сможет взрастить их в людях, тот легко побудит их и драться захотеть. Но ответственны все будут: одни — что внушили, другие — что позволили своим разумом управлять.

Коллективный разум, попавший под влияние пропагандистского психоза, способен на страшные вещи, и война — это малое, что он способен зачать на радость тем, кто управляет этим психозом. Под влиянием этого искусственно взращенного страха и ненависти даже самые воспитанные будут рушить то, что цивилизация строила веками, — всё во имя уничтожения "врага".

— Так ты из профессорской семьи, гляди-ка...
— Из профессорской... Библиотека на менку не ушла, никому не нужно было. Вот я и топила ими печку всю зиму. Кидаю в печь дедовские собрания... А они такие, знаете, в золотых переплётах... И слёзы глотаю. Поцелую страничку с его экслибрисом, прощения попрошу и у покойного деда, и у писателя — и в огонь... Вот как вышло... Не только немцы жгут книги...