Цитаты из книги Fragile Things

И некоторые из нас утверждают, что он был мессией, а некоторые просто считают его человеком, наделенным особыми талантами. Да какая вообще разница? Кем бы он там ни был, мир он изменил.

Двери между двумя мирами – миром мертвых и миром живых – открываются в двух направлениях.

Мысль ... скакала от странного вывода к еще более странному выводу, превращая фантазии в догадки и предположения, а догадки и предположения – в факты.

Нет, не поймите меня неправильно: я не хочу, чтобы вы думали, что мистер Элис какой-то там гомик. Он и не педик, ничего такого. Он — нормальный мужик. Просто нормальный мужик, который любит трахать других мужиков, вот и все.

Писать книги – это как еду готовить. Бывает, пирог не поднимается, как ни старайся, а потом выходит просто волшебным – ты о таком и не мечтал.

Мы все монстры, не так ли? Блистательные монстры, что плетутся по трясинам неразумия...

"В бумажных письмах есть своя прелесть, подумал он. Начать хотя бы с того, что письмо могут потерять на почте."

Когда я был мальчишкой, один из ребят в дортуаре детдома рассказывал, что если задержать дыхание и дотянуть так до середины моста над Темзой, то там можно загадать желание и оно обязательно сбудется. Мне никогда не о чем было желать, но я проделываю это как упражнение для дыхалки.

Она улыбается ему, и я ревную: сердце пронзает острая боль (сейчас мое сердце – в кармане у Мисси, в прозрачном пакетике для сандвичей), и это гораздо больнее, чем когда я проткнул его шляпной булавкой и приколол к двери возлюбленной.

Каждый удар она представляет как поцелуй. Макияж, неумело скрывающий синяки, ожог на бедре, прижженном сигаретой, – это были проявления любви, решает она.

У мертвых глаз не получается отвести взгляд. Они видят все.

Я всегда думала, что детские книжки – это самые важные книжки. Во всяком случае, для меня – важные. И когда была маленькой, и когда выросла. Я была, как «Матильда» Роальда Даля...

Никто никогда не сделает ей больно. Она лишь улыбнется своей бледной, едва уловимой, прекрасной улыбкой и уйдет прочь.

- Вот она, наша Апрель. Очень чувствительная, и при том самая жестокая.

...многие вещи, которые мы полагаем хрупкими, на самом деле на удивление крепки и прочны.

“I’m a classicist,” said the young man. He reached out his hand to a shelf of the classics—Udolpho, The Castle of Otranto, The Saragossa Manuscript, The Monk, and the rest of them. “It’s literature.”

“Nevermore,” said the raven.

Мне кажется...я скорее вспомню жизнь, растраченную неразумно на хрупкие вещи, чем жизнь, потраченную с умом на то, чтобы уклонятся от морального долга.

А на следующий год я перешел в другую школу и перестал заниматься музыкой. Мысль о том, чтобы сменить инструмент, явственно отдавала предательством, а пыльный черный контрабас, который хранился в шкафу в музыкальном классе моей новой школы, похоже, меня невзлюбил. На мне лежала печать другого инструмента. К тому же за лето я вырос, и прикольное несоответствие моего мелкого роста с габаритами контрабаса сошло на нет.

"Симпатичные ребята в фаворе"