Цитаты из книги Fragile Things

Не поймите меня неправильно, в этом полумраке все девушки были прекрасны; у них у всех были такие красивые лица, но, что гораздо важнее, в них было... даже не знаю... какое-то волшебное своеобразие, легкая асимметрия пропорций, некая странная человечность, которая отличает истинную красоту от холодной безупречности манекена.

... когда мы еще дети, мы просто мальчики и девочки, растем вместе, с одинаковой скоростью, нам по пять, по семь, по одиннадцать лет. А потом – раз! – и девчонки как будто вдруг попадают в будущее, они все про все знают, у них месячные, и грудь, и косметика, и бог-еще-знает-что – а ты застрял где-то на уровне четырнадцатилетнего подростка. И диаграммы в учебниках по биологии не делают тебя, в прямом смысле слова, совершеннолетним. А девчонки, твои ровесницы, уже вполне себе совершеннолетние.

Моих родителей в отличие от предков Вика всегда волновало, где я и что я. Он был самым младшим из пяти братьев. Мне это казалось почти волшебством: имея двух младших сестер, я чувствовал себя уникальным и одиноким одновременно.

Знаете, что самое странное в поэзии? Когда слышишь стихи, всегда понимаешь, что это - поэзия, даже не зная языка.

Даже пепел способен выдать секреты.

– История учит нас по меньшей мере тому, что хуже может быть всегда, – заметил мой друг.

Я - поэма, я - ритм, я - погибшая раса, чей мир поглотило море.

"Вообще-то контрабас не предназначен для сольных партий, даже если контрабасист профессиональный, а какой из меня профессионал? И тем не менее я снова сел на табурет, обхватил пальцами гриф, взял смычок и приготовился опозориться по полной программе."

Симпатичные ребята в фаворе.

Верь своему сердцу И верь сказкам.

(Инструкции)

Родитель-наставник поглотил меня, и я оказалась здесь, в гниющем куске мяса на каркасе из кальция. Едва я воплотилась, внутри у меня затряслось, зачавкало и захлюпало. Я сказал родителю-наставнику, что предпочла бы умереть — в тот раз мне впервые пришлось проталкивать воздух через рот и вибрировать голосовыми связками — и он признался, что смерть неизбежна на выходе из твёрдого мира.

- Ц эдим надо разобрадца.

– И как в ваших краях развлекаются? – Пьют. Ждут смерти. Или едут на юг.

Он сам толком не понимал, чего ищет. Знал только, что ещё не нашёл, хотя временами - на горном склоне, на утесах или у водопадов - уверялся, что неведомое искомое совсем рядом: за гранитным выступом или в ближайшем сосновом бору.

Истории сочиняются людьми, которые их сочиняют. Если история хороша, её пересказывают. В этом-то и волшебство.

- Я всегда думала, что детские книжки - самые важные. Для меня важные. И когда была маленькой, и когда выросла.

- Почему вы твердите, что я монстр? - спросил Тень.

• Потому что, - сказал человек и поднял стакан виски, явно имея в запасе неопровержимой аргумент, - я сам отчасти монстр. Свояк свояка и так далее. Мы все монстры, не так ли? Блистательные монстры, что плетутся по трясинам неразумия...