Чудовище во мне

Только вот в исполнении автора музыка переливалась разными гранями, точно к клавишам прикасался не просто музыкант, но истинный гений, способный увлечь каждого в свой сказочный мир. Мир, где есть место необузданной страсти и мрачной отрешенности, нечаянной радости и щемящей грусти, долгожданному триумфу и сокрушительному поражению. В сегодняшнем же исполнении я слышу только режущую боль и неподдельное отчаяние.

Когда-то его целеустремленность и страсть получать желаемое вскружили мне голову, сегодня же от его натиска у меня сводит скулы.

Накрываю ладонью правой руки левую, просовываю указательный палец под широкий манжет, нащупывая тугой жгут, и тут же дергаю его. Острая боль пронзает меня, точно разряд электрического тока. Считается, что этот прием способен переключить внимание, но в моем случае это всегда лотерея.

Не все животные агрессивны, как и не все люди наделены интеллектом. Увы, вот она, правда нашей жизни.

Я словно стою у развилки, не зная, куда свернуть, ведь вокруг меня столько тайн и загадок, и за каждым углом подстерегает опасность. Сомнения терзают душу, в голове клубятся вопросы, но все вдруг снова резко меняется, словно тяжелая темная ночь уступает место рассвету — яркому и ясному.

Мертвым терять нечего, они легко могут подождать. Что же касается живых, то, как бы я ни уважала своих доверчивых пациентов и ни дорожила ими, проблемы их настолько глубоки и фундаментальны, что пара дней тишины ничего не изменит.

— Все хорошо, просто было много дел.
— Да знаю я твои дела. И когда только ты за ум возьмешься?
— Может быть, в следующей жизни.
— Не говори так, ты же знаешь, меня это злит.
— Ну значит, мы квиты.
— Снова дерзишь?
— Не знаю, о чем ты говоришь, — отвечаю я, разглядывая себя в зеркало.

— Не совсем. Ты знаешь печальную историю Моцарта и Сальери? Сальери восхищался гением Моцарта, при этом каждый раз, когда он слышал его бесподобную игру, испытывал жгучую всепоглощающую зависть. Сальери понимал, что ему никогда не стать таким же выдающимся музыкантом и композитором, а потому он отравил своего друга Моцарта.
— Это что, правдивая история?
— Нет, это всего лишь легенда, но для кого-то она стала руководством к действию.