Красавицы Бостона. Распутник

– Ну и ну, – объявил Бенедикт и сжал мое плечо. Байрон шел за ним по пятам. – Я уж думал, скорее свиньи полетят, чем я увижу, как Дэвон Уайтхолл ступит на британскую землю.
Я отошел от Сесилии и пожал обоим братьям руки.
– Приношу извинения, но единственные знакомые мне свиньи – здесь, на земле, и похоже, им не помешает наведаться в лечебницу.

– Это правда, – ухмыльнулась я. – Мне постоянно приходится отбиваться от мужчин. Как еще я, по-твоему, накачала этих крошек? – Я поцеловала свои бицепсы.

– Я не в восторге от того, что сегодня увидел. – Дэвон, спокойный, как далай-лама, выхватил ее у меня из рук и бросил между нами.
– Боже мой, да что ты говоришь! – Я прижала ладонь к груди, изображая фальшивый британский акцент. – Силы небесные! Я должна сию же минуту бросить работу и стать гувернанткой или монашкой. Как пожелаете, милорд.

– Даже не вздумай это говорить. Ты можешь и сделаешь это. Нет ничего сильнее любви. Даже ненависть. Даже смерть.

О, а еще огромные рекламные плакаты, на которых я была изображена в одних стрингах и с улыбкой купалась в огромном бокале шампанского. Точно такие же развешаны на всех рекламных щитах по всему Бостону.
«Мадам Хаос: здесь твоя нравственность встречает свою смерть».

Белль:
Какое твое любимое животное?

Я думала, он наверняка ответит «дельфин» или «лев». Что-то банальное и предсказуемое.

Дэвон:
Розовая рыба-лопата.

О, потрясающе. Еще больше странной хрени.

Белль:
Почему?

Дэвон:
Они похожи на пьяных футбольных хулиганов, которые пытаются развязать драку в баре. А еще у них жуткие лапы. Их недостатки заслуживают сострадания.

В конечном счете мы всего лишь пресловутые обезьяны, которые пытаются удостовериться, что наш след в этом мире не будет забыт.

Белль:
Ты что, только что назвал меня обезьяной? Вот это романтика, Уайтхолл.

Другие мужчины в его окружении обладали вопиющими недостатками. Киллиан – мой зять, был бесчувственным бревном в костюме; Хантер – муж моей лучшей подруги – болтливым и придурковатым. А Сэм – муж моей подруги Эшлинг… он вообще серийный убийца. Но к Дэвону не прилагалась огромная неоновая вывеска, предостерегавшая, что стоит держаться от него подальше. Он не был ни травмированным, ни сломленным, ни злым. По крайней мере, с виду.

– Ты, часом, не Эммабелль Пенроуз?
– А вы, часом, не мужчина средних лет, у которого достаточно жизненного опыта, чтобы понимать, что не стоит беспокоить людей, когда они пытаются напиться? – огрызнулась я, готовая повторить выпивку.

Мой отец являл собой ужасное сочетание жестокости и тупости. Вспыльчивости в нем было больше, чем мозгов, а потому он часто допускал ошибки в делах. Дома он правил железным кулаком, который чаще всего прилетал мне в лицо. С ошибками в делах разобраться было легче (мама втайне от него занималась бухгалтерскими книгами, а он почти всегда был слишком пьян, чтобы это заметить). А что касалось насилия надо мной… она прекрасно знала: стоит попытаться защитить меня и ей тоже достанется.

– Дело не только в деньгах, идиот. – Отец ударил ладонью по столу и взревел: – Все, что отличает нас от прислуживающих нам простолюдинов, – это родословная и власть!
– Власть развращает, – коротко ответил я.
– Мир и так развращен, – он скривил губы от отвращения.

– О, ты непременно женишься на этой девушке. Твои желания значения не имеют. Как и мысли, раз уж на то пошло. Браки по любви – удел немытых масс. Людей, рожденных следовать неблагодарным правилам общества. Ты не должен желать свою жену, Дэвон. Ее цель – обслуживать тебя, рожать детей и хорошо выглядеть. Мой тебе совет: прибереги свое вожделение для тех, от кого можешь избавиться. Так будет и умнее и правильнее. Правила простолюдинов не распространяются на представителей высшего общества.

– Ты хотел меня видеть?
– Я вообще никогда не хочу тебя видеть. К сожалению, это необходимость, сопутствующая твоему появлению на свет. – Папа со словами не церемонился.

- Дорогая Мечта, что такое маленькая смерть в масштабах вселенной?