Неуютная ферма

Двести фотографий Сифа в возрасте от шести недель до двадцати четырех лет украшали спальню Юдифи.

Он расхохотался дерзко, торжествующе, расстегнул еще пуговицу на рубахе и вразвалку вышел во двор к хлеву, где томился во тьме бык по кличке Воротила.
Тихо посмеиваясь, Сиф пнул ногой дверь. И словно ответом самца самцу, истерзанный страдальческий рев вырвался из темного хлева и без помех унесся в мертвое небо над фермой.

Нигде нагота так не возбуждает, как в Англии.

Он тоже славный малый... педераст, конечно, но всё равно славный.

– Думаю, это конец дороги, – заметила Флора.
– Никогда так не говори.
– Буду говорить. Смотрите, еще немного, и мы въедем в изгородь.

Греховная это привычка – спать допоздна, и преисподний огнь вечного проклятия ждет тех, кто ей предается. (Амос)

Сейчас была самая страда брюквы, долгая и очень тяжелая.

Это было даже занятно: все равно как пить чай в обществе носорога.

Люди такого склада не выносят мира. Им по душе бури и ураганы: скандалы, хлопанье дверей, сведенные брови, белые от ярости лица, ходящие желваки, взаимные претензии за едой и бесконечные поводы упиваться злобой, обливать презрением, лезть в чужие дела, подслушивать, подглядывать, а главное – устраивать чужую жизнь по своему усмотрению. О да, для них нет ничего слаще!