Я обязательно уволюсь

Я пришла домой пешком, счастье было рассыпчатым, материальным.

Мы были вместе как пузырьки газировки, а по отдельности — как вода из крана.

Бедность оказалась способом навести порядок в жизни: отказаться от излишеств, наладить режим дня, наслаждаться мелочами.

Все мы прятали за шутками разрушенные надежды.

Будни напролёт я искала работу, а в выходные отдыхала (тревожно ходила по комнате и гладила кошку)

Врач-жаба прописала мне не волноваться и пить таблетки. Мало кто безработный может позволить себе не волноваться.

Любая коммуникация — это бой

Они никогда не ссорятся, Антон собирает все свои эмоции в глубокое озеро, а Лена не рискует туда нырять.

Для того, чтобы любить людей, надо с ними не общаться.

Я видела что ему стыдно, как будто он виноват в этом успехе

Я надеялась, что наконец почувствую освобождение от этой назойливой любви. Вместо этого я стала зеркалом печали.

Хоть эти курсы украли у меня деньги, время и нервы, я поняла одно: люди нуждаются в заботе и готовы платить за неё большие и маленькие деньги, даже если забота — это вырывание волос на ягодицах.

Единственной настоящей мотивацией были деньги.

«Для того чтобы любить людей, надо с ними не общаться». Тут никаких расшифровок не было нужно. Чем больше я буду узнавать Антона, тем меньше я буду его любить. Наверное, если бы Антон стал моей повседневностью, я и правда не успевала бы культивировать любовь к нему.

Девушки — а это всегда были юные девушки — менялись с периодичностью раз в два-три месяца или уходили в течение двух недель. Их было легко понять. Их было легко ломать.

Нас должно было сблизить мое уязвимое положение, но я ничего не почувствовала