Дачники

Соня (серьезно). Бросьте это! Ведь я чувствую, вам совсем не хочется дурить... Скажите мне, как бы вы хотели жить?
Влас (с жаром). Хорошо! Очень хорошо хочу я жить!
Соня. Что же вы делаете для этого?
Влас (уныло). Ничего! совершенно ничего не делаю я!

Калерия. А знаете, - вы горбатый!
Влас. С какой точки зрения?
Калерия. У вас горбатая душа.
Влас. Это, надеюсь, не портит моей фигуры?
Калерия. Грубость - такое же уродство, как горб... Глупые люди похожи на хромых...
Влас (в тон ей). Хромые - на ваши афоризмы...

Кропилкин. А ту дачу - кто ныне снял?
Пустобайка (угрюмо, густым голосом). Инженер Суслов.
Кропилкин. Всё новые?
Пустобайка. Чего?
Кропилкин. Всё новые, мол. Не те, что в прошлом году жили...
Пустобайка (вынимая трубку). Всё одно. Такие же.
Кропилкин (вздыхает). Оно конечно... все - господа... эхе-хе!..
Пустобайка. Дачники - все одинаковые. За пять годов я их видал - без счету. Они для меня - вроде как в ненастье пузыри на луже... вскочит и лопнет... вскочит и лопнет... Так-то...

Жизнь – точно какой-то базар. Все хотят обмануть друг друга: дать меньше, взять больше.

Велик для маленького дела, для дела крупного я – мал!

Спиноза тоноконогая! Тоже место на земле занимает!

Под словом дело Вы подразумеваете выжимание соков из ближних ваших?

Хлопот у всех много, а дела – нет...

Сору-то сколько... черти! Вроде гуляющих, эти дачники... появятся, насорят на земле - и нет их...

Я слишком уважаю жизнь своей души для того, чтобы открывать её пред... каждым любопытным человеком.

— Как тяжело, тесно жить среди таких людей!
— А среди людей, которые всё только жалуются на жизнь, — весело, легко? Будем справедливы… разве легко и свободно жить среди людей, которые всё только стонут, всё кричат о себе, насыщают жизнь жалобами и ничего, ничего больше не вносят в нее?.. Что вносим в жизнь все мы… вы, я, ты?..

Но мы живем в стране, где только писатель может быть глашатаем правды, беспристрастным судьею пороков своего народа и борцом за его интересы… Только он может быть таким, и таким должен быть русский писатель…

Все эти люди… я их не люблю… не уважаю: они жалкие, они маленькие, вроде комаров… Я не могу серьезно говорить с ними… они возбуждают во мне скверное желание кривляться, но кривляться более открыто, чем они… У меня голова засорена каким-то хламом… Мне хочется стонать, ругаться, жаловаться… Я, кажется, начну пить водку, черт побери! Я не могу, не умею жить среди них иначе, чем они живут… и это меня уродует… И я отравлюсь пошлостью.

Вы не поверите — порой так хочется крикнуть всем что-то злое, резкое, оскорбительное…

Любовь! Я смотрю на нее серьезно… Когда я люблю женщину, я хочу поднять ее выше над землей… Я хочу украсить ее жизнь всеми цветами чувства и мысли моей…

Нет, не понимаешь! И я тебя не понимаю. И никто никого не понимает… не хочет понять… Люди блуждают, как льдины в холодном море севера… сталкиваются друг с другом…

Я не понимаю вашего страха! Если вы любите его и он любит вас — что же? Вы боитесь будущего страдания, но ведь, может быть, это страдание далеко впереди!

Как мы все боимся жить! Что это значит, скажите, что это значит? Как мы все жалеем себя! Я не знаю, что говорю… Может быть, это дурно и нужно не так говорить… Но я… я не понимаю!.. Я бьюсь, как большая, глупая муха бьется о стекло… желая свободы…