Впервые Брайдсхед вошел в мою жизнь почти ровно 10 лет назад, поздней весной, когда папа дал мне в руки увесистый томик незнакомого не тогда писателя, Ивлина Во. Не только он, но и другие его персонажи и истории полюбились мне, но больше всего, именно Брайдсхед. Наверное, потому что для меня это книга - очень сложное и красивое переплетение светлой ностальгии и беспросветной тоски и горечи, и немного, надежды.
Эта книга, вроде бы, о многом. О студенчестве, предвкушении прекрасной жизни, взрослении, поиске себя в социуме, об отношениях в семье, о религии и вере. Но если быть до конца честной, то для меня эта книга, все-таки, не о Чарльзе, не о Джулии, не о любви, не о взрослении, не о семье, не о религии, но книга о Себастьяне, о медленном угасании человека, которое, не наступает так, как у многих в жизни, после расцвета, но начинается, такое ощущение с самого начала жизни. О его борьбе. И все в книге лишь подводит к его истории. Что-то играет на контрасте, что-то объясняет и дополняет. Но для меня, все в целом, сводится к Себастьяну. И как-то странно получилось, что для меня не он предтеча отдельных событий и сюжетных поворотов, а все остальное создано лишь для того, что лучше высветить его личность. Редко в литературе встречаются такие герои, которые вызывают у меня жгучее сопереживание. Хочется вытащить персонажа из книжки за шкирку, встряхнуть и спросить: "Эй, парень, как тебе помочь?" Смотреть со стороны на его угасание, саморазрушение становится до того мучительно, что все внимание становится занято именно им. И может быть, это неправильно, и автор хотел подвести нас к другим мыслям и выводам, но всю книгу я слежу именно за этим персонажем.
Личные трагедии человека становятся еще значительнее на фоне прекрасного родового поместья, подлинного рая на земле, каким Брайдсхед предстает перед Чарльзом, другом Себастьяна, проживающего в этом доме. Не только Брайдсхед воплощает в себе всю полноту жизни, но и Оксфорд, где учатся наши герои. Я читаю этот роман и возвращаюсь в эти места, вот уже в третий или четвертый раз. Возвращаюсь не только туда, но и в самое счастливое, безоблачное время моей собственной жизни. Время надежд, легкости, юности и первых сильных чувств.
Блаженная лень молодости! Как неповторима она и как важна. И как быстро, как невозвратимо проходит! Увлечения, благородные порывы, иллюзии, разочарования – эти признанные атрибуты юности остаются с нами в течение всей жизни. Из них составляется самая жизнь; но блаженное ничегонеделание – отдохновение еще не натруженных жил, огражденного, внутрь себя обращенного ума – принадлежит только юности и умирает вместе с ней. Быть может, в чертогах чистилища души героев одаряются им взамен райского блаженства; в котором им отказано, быть может, самое райское блаженство имеет нечто общее с этим земным состоянием.
Вероятно, многим покажется, что эта книга, все-таки, больше о католичестве, потому что никакой бы истории вовсе не получилось, если бы не одна неурядица - наша семья, проживающая в Брайдсхеде - католики. Может быть, оно и первичнее, с точки зрения критика или задумки автора, но для меня эмоции связанные лично с Себастьяном оказались сильнее, чем размышления о католичестве и его роли (невыносимо большой) в жизни этой семьи. Кого-то больше, кого-то меньше, но религия держит их всех на коротком поводке. Как бы они не хотели обрести свободу, освободиться, она неотступно следует за ними по пятам. Стала ли она для кого-нибудь из персонажей спасением или нет, этот вопрос так и остался для меня открытым. Но склоняюсь я все же к тому, что нет.
На мой взгляд эта книга настолько же масштабная и сложная, как и лучшие образцы классической литературы. Потому неудивительно, что я готова раз за разом я возвращаться, как и Чарльз, в Брайдсхед и переживать заново всю историю. Переживать и отдельные страницы своей жизни, на которую эта книга оказала большое влияние. Каждый раз смотреть на нее немного иначе и находить новые черты и нюансы. И все время вспоминать свое первое знакомство с Брайдсхедом, потому что
эти воспоминания и есть моя жизнь – ибо ничто в сущности, не принадлежит нам, кроме прошлого.
И это на всю жизнь. 10 из 10.