Наблюдатель

Intro

Добро пожаловать многим читающим обратно на малую родину. Туда, где «девяностые здесь не заканчивались — так, притаились».... Туда, где серость не только на душе, но и на улице, где кризис не только в головах, но и наяву. Туда, где почерневшие хрущевки, брежневки и горбачёвки либо доживают свой век либо сияют пустыми глазницами, потому что все ушли из этих домов 25-30 лет назад... Туда, где с работой вообще напряги. И варианта два – либо уезжать насовсем или на время в столицу или заграницу либо честными или нечестными путями найти себе работу и вцепившись зубами в рабочее место, держаться, подогревая свою душу и разум сорока градусами... Туда, где жизнь течет от кредита к кредиту, а если месячный уровень дохода на 100-150 долларов больше чем у большинства работающих, то человек просто «состоятельный» в сравнении с остальными.... Примерно это я ожидал, когда еще в начале 2023 во время очередного путешествия по букмейту я наткнулся на новинку от Артема Сошникова – сериал «Наблюдатель». Тогда он был в аудио. Позже появился в тексте. В общем, успел за год с небольшим сериал прослушать аудио 3 раза и прочесть 1 раз. По завершению все время оставался в приятном расположении. Только все руки не доходили написать отзыв.

О чем произведение

Но почему наблюдатель? Кто такой? Что он делает? Наблюдатели – члены группировки, которая занимается устранением или похищением людей. Но отличия в том, что наблюдатель это не совсем живой человек. Он способен говорить, мыслить. Но у него нет особо физиологических нужд и он не чувствует боли.

Антон чуть не упал в обморок от вида ножа, вонзенного ему под ребра. Сергей без особых сантиментов выдернул нож, взял аптечку и наскоро заштопал рану медицинской нитью. Ни обильного кровотечения, ни болевого шока Антон не испытал, Сергею при этом досталось не меньше — полено содрало ему с виска шмат кожи. Сергей попытался прилепить кожу обратно, но в итоге заклеил рану большим пластырем телесного цвета. — Ты знаешь, свежачок, что со временем у наблюдателей кожа становится тонкой, высыхает, ткани отмирают? Ты вот отделал меня поленом, а Валентиныч теперь отправит меня к бальзаматору. Перед каждым выездом придется накладывать грим, чтобы я на живого был похож.

Наблюдатель занимает иерархическую ступеньку в группировке. У него есть свои функциональные обязанности.

У наблюдателей, как у и живых, существуют обязанности. У вас их всего две. Первая — беспрекословно выполнять задания. Ни в коем случае не отступайте от заявленного плана! Если вам сказали «найти и доставить», находите и доставляете. Надо ударить по голове и бросить под мост — бьете и бросаете. Вторая обязанность вытекает из первой. Ни в коем случае не взаимодействуйте с миром живых!

Наблюдатель может читать книги, смотреть фильмы, слушать музыку, читать ленты и посты в соцсетях. К сожалению, он не может выражать своего мнения. Наблюдатель не может покидать место своего нахождения. Он постоянно находится в фокусе куратора. За отступление от правил его «растворяют». Нет, наблюдателя не бросают в чан с кислотой. Примерно делают вот так:

Валентиныч растворил Марину за непослушание. По обе стороны тропинки к земле прижимались туи. — Зачем бить Марину топором, если она и так уже мертва? — Ну а что с ней сделаешь? Можно закопать, но один раз она уже вылезла. Сейчас такие мертвецы попадаются — гробы ломают, жить хотят. Поэтому Валентиныч распорядился вернуться к истокам и сжигать тела. Ну или расчленять, если удобнее. «Откуда расчлененка? — с отчаянием подумал Антон. — Я же ни одного хоррора в жизни не посмотрел!» — Володя расчленил ее в ванне? — Нет, зачем! Оглушил просто. Потом отвез в деревню, там у нас в сарае пилорама. Вжик-вжик — и в печку. Вручную только живые пилят. Кровь, возня, помещение потом отмывать… Непрофессионально.

Все бы ничего. Жизнь у наблюдателя в целом беззаботна за исключением мелочей.

О сумасшествии Антон больше не думал. За прошедшую неделю он так и не проголодался — если наблюдатели что и ели, то исключительно ради маскировки. Вода, секс, расстройства кишечника больше не волновали Антона, однако проблем не убавилось, у полумертвых нашлись свои заботы: пересыхала слизистая, хуже заживали раны, постоянно хотелось валяться в кровати, дремать и ничего не делать

Выполняй задания. Ходи на ретроспективы, как на работе в реальной жизни. Но незавершенный проект в реальной жизни (прошу прощения за тавтологию) Антона не отпускает. Он делает несколько попыток вернуться в жизнь живого человека. В итоге его нет, не растворяют. Он оказывается в травматологии.

Рефлексия и философия

В начале произведения Артем показывает глянцевую жизнь постсоветского мегаполиса и ее обитателей. Это да, бренды премиум класса, бары в центре города, модные люди, общий фон заметок “The Village” (редакция уехала из РФ после 24.02.22). Далее, Артем Питер сравнивает с типичной постсоветской провинцией.

Этож Среднее Поволжье, девяностые здесь не заканчивались — так, притаились. Здесь по-прежнему ловят неугодных, сажают в автомобили и везут на берег реки Сенберки, на ту самую поляну, где в Антоновой юности дрались стенка на стенку и ширялись героином. Вытащат сейчас из тачки и будут елозить лицом по коре деревьев до тех пор, пока рожа не превратится в месиво. Вот тебе и «рынок», вот тебе и «конкуренция».

На остановке «Дворец культуры» образцово-показательная часть города заканчивалась. За проспектом Ленина растянулся реальный Коммунар-на-Волге: серый, озлобленный — нет, злой. От проезжей части остановку отделяло бетонное ограждение, выкрашенное зеленой краской. В салоне подошедшего трамвая ехало три человека, Антон спокойно мог сесть на одиночное кресло, но сидеть ему не хотелось. Чехословацкая развалюха переваливалась по рельсам с боку на бок, скрипела и бурчала на поворотах, однако было в ее ходе нечто винтажное. Антон смотрел на серость за окном, на загибающийся завод, железнодорожный мост с шашлычкой под ним, автозаправку недалеко от остановки и, конечно же, ночной клуб «XXX» с гоночной машиной на логотипе и полами, выложенными плиткой. Уборщицы обычно довольны — с плитки легче отмывать кровь.

После, в процессе хода романа герой Евгений Валентинович (куратор Антона) рассказывает, что когда человек умирает, это констатация всего лишь физической смерти. На самом деле человек уже умер задолго до этого момента.

Валентиныч схватил Антона за плечо и повел к воротам. — Физическая смерть для многих — лишь констатация факта. Посмотри на бабушку, которую вы вчера привезли. Она пятнадцать лет — пятнадцать, Антон! — не выбиралась за пределы своего района. Она годами ходила в магазин за продуктами, на почту за пенсией и в аптеку за лекарствами по одним и тем же дорогам, а вечерами доживала под бормотание телевизора. Будь у нас побольше ресурсов, я бы отправил тебя посмотреть на обычных мертвых, которых мы не оставляем для заданий. Знаешь, что чаще всего видишь в квартирах стариков? — Нищету. — Нет, ты не прав. Настенные часы. И у большинства они не идут. Стрелки давным-давно стоят на месте! Дело даже не в том, что у стариков нет денег на батарейки или их некому заменить. Просто их время остановилось, они живут прошлым. Или воспоминаниями о нем. — Но Артур не старик! — Он заготовка для старика. С этой любовницей, Сашей, они расстались, потому что не договорились о формате семьи. Артур считал женщину исключительно хозяйкой очага и матерью будущих детей. Почему же Артур так считал? Потому что «его так воспитали», ему так сказали. Потому что так «жили» до него. Вот и все аргументы. Валентиныч остановился у ворот и поймал блуждающий взгляд Антона. — А еще ты жалеешь их, потому что и собственную смерть ты всегда считал трагедией. Ты ставишь себя на место Артура, на место бабушки, на место каждого из них. — Что же плохого в эмпатии, Валентиныч? — Это не эмпатия. Ты жалеешь не их, а себя на их месте.Не обманывайся, относись к умирающим равнодушно. В разные эпохи человечество воспринимало смерть по-разному. Теперь вот смерть приравняли к трагедии, ленты соцсетей завалены ежедневными некрологами: «Ушла эпоха, как же мы будем жить без него дальше?!» Будто раньше смерти не существовало. Ты лишь продукт эпохи. Представления изменчивы, а смерть всегда одна и та же.

Между мертвым и живым существуют границы.

Твоя граница между жизнью и смертью пролегает в традиционной для обывателя плоскости. Ты считаешь, что смерть возникает после жизни, но это не так. Мертвое участвует в нашей жизни, является ее частью. Не все то живо, что кажется живым.

Мертвое всегда подражает живому. Присмотрись — огромное количество людей соткано из подражаний. По улицам ходят люди в одинаковой одежде, заказывают себе одни и те же фотосессии. В нижнем белье, допустим, или с хаски у камина. Они копируют эмоции из фильмов и сериалов, множат шаблоны на похоронах, свадьбах и днях рождения. И не задумываются об этом.

То есть, я могу от себя добавить, что когда человек вышел на плато жизни, он уже умер. Он будет спокойно идти до своей физической кончины следующие 20-30 лет, не высовываясь и не напрягаясь. Но каждому свое, как говорится. Да и любой все равно будет забыт после смерти.

Рано или поздно забудут Петра Первого, Толстого, кто там еще у нас… А если потомки про тебя забыли, то ты, получается, и не жил? На Земле побывало сто с лишним миллиардов человек. Сто, представляешь? Каждый из нас лишь пылинка

Впечатление и послевкусие История о событии в провинции получилась отличная. Рефлексируя и пережевывая сюжет много-много раз, можно усмотреть не только полукриминальную историю, но и очередная попытка смысла жизни. Если все идет по накатанной изо дня в день, все сливается в единообразную массу, то человек, можно сказать уже умер. Так что это может быть и очередная мотивационная книга, которые я снова читаю и пытаюсь вдохнуть силы в мой полувыгоревший разум. Книга заканчивается на интересном моменте. Таком, что как будто читателю нужно быть готовым к продолжению. To be continued…

PS

В бэкграунде произведения идет работа над интернет-платформой, которая будет помогать учить аудиторию различным навыкам. Поэтому автор проводит экскурсию в мир разработки:

• Процесс разработки – спринты
• Текущие задачи – тикеты в жире,
• Будущие задачи – бэклог,
• Немного о работе девопса – кубернетис (платформа, где работает весь функционал). При наличии навыков (не рокет саенс, но нужно усидчивость и время для приобретения) очень удобно сложной кубернетис-средой состоящей из сотен или тысячи сервисов. Ямл – конфигурационный файл кубернетиса, описывающий настройки сервиса в специальной структуре (разметке)
• Немного о работе разработчиков,
• Немного о продакт-менеджере

PPS Аудиоверсию начитал Александр Скиданов. Я незнаком с миром аудиокниг на русском языке. Но этот человек был просто богом! У него отлично получилось подражать голосам людей разных возрастов, эмоциям, отлично прочел поволжский говор чиновницы из регионального минобора. Впрочем, киноманам и фанатам видеоигр этот голос знаком.

Я не знаю, для кого это написано, и чем вообще может "зацепить". Какая-то невразумительная концепция о том, что люди после смерти продолжают жить: то есть мыслить, двигаться, есть, спать, заниматься сексом, и все это оставаясь в своем теле. При этом они как бы мертвые, но и живые. Того, что они умерли, герои не замечают, что неудивительно, ведь для них ничего не поменялось. Старики говорят, что все это от того, что молодежь нынче слишком эгоцентрична, чтобы поверить в свою смерть. Но, если бы в морг не подкинули муляж трупа главного героя, то и окружающие бы тоже ничего не заметили. Поэтому совсем неясно, откуда в описанном в книге мире такое фатальное отношение к смерти. Никто там не умирает насовсем, а повсеместно оживающие трупы вылавливают другие трупы, которые называют себя  "наблюдатели". Но по факту занимаются они не наблюдением, а вмешиваются в дела живых и вершат справедливость. И это все от того, что вещи обычно не соответствуют своим названиям. А бесплатные программы собирают данные о пользователях. А в провинции все осталось как в 90-е. А чиновники берут взятки. И ещё сотни банальнейших высказываний с потугами на сарказм(?) густо заполняющие сюжетные дыры.

Чем эта белиберда  привлекла редакторов Букмейта? Зачем они захотели сделать из этого сериал? На какую аудиторию они рассчитывали?  Вопросов к автору нет. Только просьба не писать больше.

«Наблюдатель» Артёма Сошникова — это не просто книга, это вызов — вызов терпению каждого, кто взялся её читать. Это произведение, где даже самые смелые ожидания разбиваются о бетон бессмысленности и литературного банкротства. Это книга, которая должна заставить автора задуматься: а зачем вообще это было опубликовано, если результат настолько разрушителен?

Вы знаете, есть тексты, которые тянут вниз, как болото, в которое проваливаешься и не выныриваешь. «Наблюдатель» — именно такой текст. Здесь нет ни души, ни жизни, ни искры, которая могла бы заставить читателя прожить этот ад вместе с героем. Вместо внутреннего мира мы получаем канцелярский словесный конвейер кальки корпоративных заседаний, бюрократических совещаний и мёртвых процедур — как будто жизнь самого романа уже умерла до того, как он был закончен.

Сошников попытался смешать реальность IT-мира и провинциальную тоску с фантастическим загробным миром, но смешал так неумело, что у читателя возникает ощущение, будто герой — это живой труп, который медленно блуждает по гардеробу из слов, которые больше мешают понять хоть что-то, чем помогают. Хуже всего, что весь роман скорее напоминает отчёт со сбоями в мышлении, чем осмысленное художественное произведение. Нескончаемые повторения, нелогичные детали вроде бальзамирования перекисью, бесцельные разговоры и диалоги — всё это погружает не в загадку смерти и жизни, а в элементарную скуку и раздражение.

Вы действительно думали, что «Наблюдатель» оставит след? Нет. Он оставляет карьеру в дураках, и автора, и тех, кто его поддержал. Эта книга — позор, плод неглубокого понимания великой темы, искуственно растянутый на сотни тысяч символов, которые в совокупности составляют литературную катастрофу.

Сошников, если у тебя есть капля честности перед самим собой, перестань публиковать на свет такое. Пусть эта книга останется тем, что её даже не стоит забывать, но никогда не стоит читать. В этом тексте нет ничего, кроме отражения твоей неспособности справиться с материалом и усталости от попыток быть кем-то, кем ты на самом деле не являешься.

И если бы я был на твоём месте, я бы спал с открытым ртом — от ужаса, что со мной такое случилось и что это читают десятки или сотни людей. Потому что сейчас, «Наблюдатель» — это не роман, а литературный труп, который ты бездарно выпустил в свет, подарив никому ничего, кроме досады и сожаления о потраченном времени.