Может,мой шеф и козел, но он роскошный козел. Дорогой костюм, слегка растрепанные(разумеется, так и задумано) светлые волосы, волевая, безукоризненно выбритая челюсть. Даже льдинки в его глазах смотрятся мужественно и сексуально.

«Эмоции,чувства. Это как раз то, чего я не могу себе позволить».

Меня определенно тянет к ней. И так сильно, что приходится делать над собой усилие,чтобы не смотреть в лицо, не касаться случайно пальцами ее одежды, не вдыхать аромат ее пудровых духов.

Как бы ни была интересна мне эта девушка, я все равно потом уйду, и это непременно причинит ей боль.

Глядя на Хмельницкую, я вижу только большие темные глаза и манящие спелые губы, помаду с которых она уже успела съесть – всегда так делает, когда о чем-то задумывается. Я снова вспоминаю сцену в лифте, и мое сердце бьется сильнее. Как небрежно, медленно и порочно она проводит алой помадой по этим губам – ничего более сексуального в своей жизни не видел.

«Боже, как этот мужчина может одновременно наводить ужас и так притягивать?!»

Хорошо, когда не знаешь, сколько тебе осталось. Можно мечтать, что впереди много-много лет.

Люди не забывают горечь утраты, но учатся мириться с ней.

Так уж устроена жизнь: мы теряем, ищем, находим, и снова по кругу. И там где потеря, там всегда будет подарок судьбы.

Там где потеря, там всегда будет подарок судьбы.

Все, что я могу сделать для Карла – прожить свою жизнь так, чтобы он гордился мной.

Время – песок в руках человека, оно неумолимо утекает сквозь пальцы.

Мы – это не наше прошлое, мы – это здесь и сейчас, определяющие наше будущее.

-Это интересно. – Замечаю сдержанно.

-Да, это круто. – Спешит поддержать ее Усов. – Журнал должен стать лучшей подружкой пользователю сайта! Той, к кому идешь за порцией общения и за советом.

И все дружно бросаются развивать эту идею, а я еще несколько секунд продолжаю смотреть на Хмельницкую, которая, опустив взгляд, чиркает в блокноте. На ее губах играет довольная полуулыбка. Как бы мне ни хотелось замечать, что она –живой, привлекательный и приятный человек, я невольно это делаю.

– Так что тебя смутило больше? Что его жена оказалась дома и, вероятнее всего, слушала полночи твои стоны, или то, что она вовсе не против того, чтобы ее муж развлекался в соседней комнате с другой женщиной?

– Я приличный человек, Морозова! Хуже женатиков только открыто изменяющие женатики!

– Зато он точно не гей. – Усмехается подруга.

– Теперь я всерьез начинаю подозревать, что проклята. Мне катастрофически не везет с мужчинами. Если так и продолжится, то придется уйти в монастырь.

– Ты веришь в Бога? – Удивляется Катя.

– Это так принципиально?

– В этом смысл монастыря, Ди. – Смеется она.

– По крайней мере, в злой рок точно верю!

Ощущение потери живет вечно. Становится частью тебя, прорастает внутрь.