Мы – это не наше прошлое, мы – это здесь и сейчас, определяющие наше будущее.

«Вечность существует для того, чтобы хранить нашу любовь».

-Я не хочу, чтобы ты думала, что я есть такой. – Обнимая ее за талию, говорю я.– И я не сухарь.

-Я знаю. – Награждая меня взглядом, который способен остановить сердце, говорит Диана.

Ив этот момент мне становится страшно: вдруг по моим глазам все понятно? Вдруг я смотрю на нее этим жалким щенячьим взглядом, полным надежды? Вдруг она видит сейчас все мои страхи насквозь?

Я вынужден признаться самому себе:она потрясающе хороша без макияжа. И без сомнений ее губы выглядят только притягательнее без помады. Хмельницкая просто прекрасна в этом простом домашнем одеянии.

Когда она появляется, мир замирает.Исчезают звуки, и все становится мелким, неважным. И меня заклинивает – точно прыщавого пацана, буквально парализует при виде нее.

Обычная внешность,среднестатистическая фигура. Такую, как она, не выделишь из толпы. А я буквально слепну, глядя на нее. Дрожу от волнения, возбуждаюсь, тупею, веду себя, как идиот.

Со мной такого прежде не случалось.

Люди не забывают горечь утраты, но учатся мириться с ней.

«Я будто застрял во времени, и только она удерживает меня между «здесь» и «там»».

«Цветы, цветы, цветы. И даже они меняют цвета, когда она входит».

Как бы я не сопротивлялся, Диана –все, чего я хочу. И хотел с первого дня, как увидел ее в лифте.

На нем белая рубашка и элегантный темно-синий костюм. Клянусь, Карл безупречен – от идеально выглаженных брюк и начищенных ботинок до кончиков волос, уложенных в четко структурированном беспорядке.

Черт его подери, Линдер один из тех мужчин, рядом с которым чувствуешь себя простушкой, как бы ни выглядела!

Меня, как одержимого, бросает из стороны в сторону: то хочу, чтобы она была рядом, то не хочу, чтобы она мелькала перед глазами.

Сейчас перевешивает первое, и я продолжаю пугаться самого себя и своей реакции на ее присутствие.

Мне требуется передышка. Мне... хреново. Мне больно. Чертовски больно – как от удара.От того, что впервые кто-то так сильно заинтересовал меня, что хочется броситься в омут с головой. Но я не могу.

У нас нет шансов.

И хнет у меня.

Наверное,я окончательно спятил, и мое сознание замутнено, раз я все еще продолжаю думать о том, что могло быть между нами, если бы не....

– Хочешь, научу, как стать более продуктивной? Нужно просто брать меньше задач!

Ох. Уж. Этот. Акцент.
(Если он скажет по-русски «раздевайся», у меня вообще не останется выбора!)

Английский: уровень одиннадцати классов, плюс факультатив, плюс некоторый опыт в переводе статей – чисто по рабочей необходимости. Ничего сверхъестественного. А про остальное я преувеличила (если преувеличением можно считать откровенное вранье).

–Кстати. Здесь были чудесные капкейки.

-Чьи они? – Интересуется Алиса.

-А когда меня это интересовало? – Усмехается в ответ Морозова. – Наверное,кто-то притащил, чтобы проставиться на днюху, или, может, хочет умаслить начальство. Гляди-ка. – Она достает коробку. – Здесь записка. «Катя»! О, это мне!

-Там написано «Катя, не воруй!» - Поправляет ее Люба.

И мы смеемся.

-Кто-то слишком хорошо меня знает. – Щебечет Морозова. – Тогда он должен знать и о том, что меня это не остановит. Угощайтесь!

Я словно обрушиваюсь наземь в своем воображаемом вакууме. Ползу, кричу, ударяюсь о стены. Уговариваю не смотреть на нее, на ее платье, не смотреть ей в глаза. В них можно утонуть, погибнуть, а я не собираюсь умирать раньше времени.

Я пытаюсь собраться с мыслями. Мой мозг упорно продолжает эхом подавать сигналы о том, что рядом стоит девушка, которая обнажена ровно настолько же, насколько прикрыто тканью ее тело, и мне уже посчастливилось разглядеть лямки бюстгальтера на ее плечах, а также кружевные края его чашечек. И как выбросить это из головы, я не представляю.

Его ладонь оказывается на удивление горячей. И передвигаясь мелкими шажками до машины, я все пытаюсь утрясти в сознании мысль об этом. В прошлый раз, когда як нему прижималась – там, в гостинице, он тоже был горячим. А на вид – ледышка ледышкой. Король льда и безразличия.