Сандро из Чегема

В последнее время мне нравятся такие книги, в которые можно прийти и побыть в них. Во-первых, книга должна быть толстой - при моей скорости чтения это очень важно. Во-вторых, она не должна быть слишком увлекательной, тогда можно потерять все счастье в погоне за сюжетом. Это должно быть что-то неспешное, доброе, умное, прекрасное - настоящее.
Фазиль Искандер именно такой. Его невозможно упрекнуть в "модности"; это, без дураков, настоящая книга. В ней есть все.
Все и даже больше.
После нее становится особенно обидно утром идти к метро по морозу. Становится обидно, что в мире вообще есть метро, мороз и горда. Кажется, было бы справедливо, если бы весь мир состоял из солнца, неба, гор, моря, простых правил, животных, свежей еды и счастья. Ах, как хорошо ходить по траве босиком! Как здорово есть малину с куста!
Как глупо сидеть в квартире, в свитере, с ноутбуком.
Но как же здорово, что хоть кто-то может напомнить тебе о лете посреди зимы.

Познакомилась бы я когда-нибудь с творчеством Фазиля Искандера, если бы не "Долгая прогулка"? Ведь он не значился в моём списке обязательного к прочтению даже на самое отдалённое будущее. Имя, конечно, было на слуху, но что я знала о нём, кроме того что это советский писатель восточного происхождения. Однако, уже название настроило меня на нужный лад, впервые за четыре месяца я поняла, что хочу прочесть этот бонус. И книга оказалась даже лучше, чем я ожидала.

"Сандро из Чегема" сборник баек о хитром, ловком и обаятельном абхазском дядюшке. Правда сам дядюшка в некоторых историях присутствует лишь косвенно, а в иных и вовсе отсутствует. Главное действующее лицо здесь деревушка Чегем и её окрестности. Это иронический плутовской роман и эпос в одном лице. Особенно понравились мне две притчи от лица домашних животных: мула старого Хабуга и Широколобого вола.

Ах, Кавказ, Кавказ! как же мне захотелось побывать там, где мандариновые кусты у самого вашего крыльца, в общественных садах спеет хурма, а воздух пропитан ароматом переспелого инжира. Там любят посидеть в кофейнях, запивая коньяк турецким кофе, а кофе минеральной водой. Там не мыслят дома без очага, потому что привыкли говорить, глядя на огонь. Там... да что говорить. Может ли атмосфера, описанная с такой искренней теплотой и любовью, показаться непривлекательной. Кавказ, такой какой он есть у Искандера, зовёт и манит меня, а мысль о том, что этот прежний, книжный теперь, Кавказ в наши дни стал для меня почти недоступен, заставляет печалиться.

Удивительно, но каждая эпоха, начиная с царских времён и первых послереволюционных лет и заканчивая современными автору годами, с легкой его руки - выходит живой и очаровательной. А главный герой этих историй - нет, не дон жуан, гордец и пройдоха Сандро Чегемский - весь абхазский народ добавляет колорита каждой из них. И это лишь на первый взгляд юмористические повести и рассказы, на самом деле в этой "комедии положений" с лихвой глубины, философии и трагизма. Но говорит Искандер обо всём этом просто, не без сарказма, зато без надрыва. Он не бьёт себя кулаком в грудь и не рвёт на груди рубашку, это жизнь, и он, как и его герои, воспринимает её стоически, порой с усмешкой, порой с грустной улыбкой, но и с благодарностью. Его поэтичные, сдобренные народным фольклором, истории то веселят, то щемят сердце, то погружают в сладостную негу. Добрая, смешная, мудрая и, не смотря на толику горечи, светлая душевная книга.

Эту книгу я перечитала. И Фазиль Искандер мастерски снова унес меня в горы, к странным абхазцам, о которых он так хорошо знает... Кого-то из них я хорошо помнила, кого-то - почти забыла, некоторые ситуации увидела немного другим взглядом. Но горы эти - близкие, незнакомые, горячие - снова позвали меня в свой мир, в это разношерстное общество, с его страстями, легендами, трагедиями, шутками, политикой, историями... с его, такими разными, такими непохожими на привычных мне, людьми... Искандер совершил удивительное - он заставил меня внимательнее посмотреть на всех этих "горячих горцев", он подтолкнул меня к тому, чтобы принять их отличия и странности. Нет, мне по-прежнему непросто будет найти с ними общий язык. Но теперь, благодаря этой книге, я многое о них знаю, и даже кое-что понимаю. По крайней мере, мне так кажется...
Во всяком случае,я была очень рада узнать в Мухусе Сухум, и прочитать, что многие реальные люди, прообразы жителей Чегема, тоже узнали себя в книге, и некоторые даже обиделись на Искандера... Видимо, во многих эпизодах он был весьма достоверен!
Конечно же, это совершенно чужая мне культура. Но я почти физически ощущала, что не может иначе поступить пастух Махаз, что Харлампо и Деспина не могли так любить, если б счастье досталось им легче... что Чунка - бесшабашный и преступный - просто не мог быть другим... Вообще, конечно, в этой книге очень много той самой страны, которая сначала называлась Российской империей, потом - Советским союзом. Страны, которая привыкла собирать вместе разных людей, перетасовывать их по своему усмотрению... Вне зависимости от национальности, образованности и желаний... Которая вмешивалась в каждую жизнь, которая карала и миловала, устанавливала непонятные правила, придумывала козлотуризацию, а, случалось, переселяла в далекие края, или вообще посылала на смерть... Жизнь дяди Сандро - практически целый век, такой непростой, двадцатый, и в книге так много от этого века, от судьбы страны... И революция, и социалистические соревнования (ах, эта волшебная Тали - моя любимица), и первые комсомольцы, огнем (в прямом смысле слова!) выжигающие предрассудки, и Сталинские дачные забавы, и война, где сгинул неистовый Чунка, и послевоенный скудный быт, и неприязнь к Хрущеву, и зарождающийся "кавказский бизнес"... И такой трогательный "Тот, кто Хотел Хорошего, но не Успел..." Я, кстати, вполне вникла в логику печали о незахороненности вождя.
Вообще, должна признаться, что книга снова произвела на меня впечатление крайне неровной. Совершенно прекрасные части перемежаются весьма посредственными. Так, например, когда рассказ шел о шестидесятых, я зачастую теряла интерес. Ну не зацепили меня истории о художнике Андрее, хотя я и понимаю, что для того времени - это абсолютно актуальная тема, как же, "бульдозерная выставка", Хрущев в Манеже... Или переправка мандаринов. Но все это как-то "на злобу дня", а день-то уже другой совсем, и не цепляют меня эти рассказы. Впрочем, и о шестидесятых встречаются в книге весьма яркие эпизоды.
Вообще, мне понравилось, что Искандер относится к своему народу с юмором, умеет увидеть со стороны его особенности, улыбнуться забавным обыкновениям. И все-таки, главное чувство, проходящее сквозь жизнь дяди Сандро, это грусть... Непростой достался ему век, но когда и кому вообще жилось просто? А тут, в историях, окружающих его жизнь, особенно удались Искандеру, на мой взгляд как раз печальные... Рассказ мула старого Хабуга, бесприютный Хаджарат Кяхьба, счастливый день Камы, раб Хазарат - несмотря на изобилие в книге юмора, меня зацепили именно эти, в общем-то совсем невеселые истории.
Читая книгу, я несколько раз задумывалась о том, что абхазам удивительно повезло... Среди них нашелся русский писатель, у которого хватило желания и таланта рассказать всем нам о своей Абхазии, о её культуре и жителях... Ведь в России больше сотни народов и национальностей, а о многих ли мы знаем? Я, например, никогда и не задумывалась о том, что абхазы могут оказаться мусльманами... Со всеми вытекающими из данного факта особенностями и последствиями. И только сейчас я поняла, почему моя сочинская бабушка была так строга со всеми своими красавицами-дочерьми и внучками, почему так переживала все отлучки и прогулки, отваживала всех поклонников "слишком кавказского" вида...
В общем, несмотря на очевидную местами затянутость текста и неровность повествования, данное произведение, несомненно, достойный образец не только национальной, но и всей русской, точнее советской литературы... Книга, которую стоит прочитать. И даже приятно перечитать, потягивая "Чегем" или "Радеду"... Ведь так здорово, что можно из трудового апреля перенестись куда-то в расслабленный август, в те самые чудные горы, с кизилом, орешником, горными речками и длинными... почти бесконечными историями страны, людей, животных, деревьев... и самих этих гор. Высоких, добрых и вечных...

Название рассказа вряд ли имеет что-то общее с картиной Рембрандта, кроме самого названия. Имя "Валтасар" (Бальтазар), кроме всего прочего, относится к демонологии, так зовут некоего демона-прислужника дьявола. Коннатация ярко негативная. Кто же в этом произведении дьявол? ..... Иосиф Сталин. Его портрет, сделанный Искандером, подлежит сомнению, но даёт чётко понять что значит власть в руках деспота. Застолье в кавказском санатории превращается в театральное представление, в котором кукловод-Джугашвили дёргает за ниточки своих марионеток. Подручные-сотоварищи и мелкий партийный аппарат, сидя на пороховой бочке, боясь ляпнуть что-то не то, соревнуются в угождении вождю и восхвалении его. А тот с издвательством ставит подчинённых в трудные положения, наблюдая кто и как будет выкручиваться.
Например, генсек просит жен Берии и Лакобы станцевать. Они мнутся, но хочешь-не хочешь, а сплясать вынуждены, и их неумелый танец с выдавленной улыбкой на лице заставляет проникнуться жалостью к угнетённым. Потом Он заставляет Лакобу, по примеру Вильгельм Телля, стрелять по яйцам, стоящим на голове у повара. И т.д. Мне вспомнилась пьеса Альбера Камю "Калигула", где тирану тоже никто не смел перечить. Там Калигула на полчаса за ручку уводил жену смиренного приспешника в соседнюю комнату, здесь подобное вряд ли было бы возможно, но не исключено, что и такое, о чём не напишут в книгах, тоже бывало.

Этот короткий рассказ - лишь одна из множества глав романа Искандера "Сандро из Чегема", и мы смотрим на сталинский "пир" глазами дяди Сандро, который, будучи танцором, впечатляет вождя рискованным и дерзким номером. Психологической игры между кроликами и Удавом во время застолья уже достаточно, чтобы считать "Пиры Валтасара" отменным произведением, а тут ещё выясняется, что дядя Сандро и Иосиф Виссарионович (кто к сему моменту рецензии решился добавить в "хотелки" - закройте глаза) встречались много лет назад, когда Сандро ещё был мальчишкой, а Он погонщиком лошадей. У Сандро, ставшего случайным свидетелем, была возможность доложить, рассказать, "сдать", чтобы преступника вовремя остановили, но мальчик этого не сделал. Пресловутый "эффект бабочки" - будь Сталин тогда пойман, не стать бы ему тем, кем он стал. Дядя Сандро, слегка сомневаясь, верит, что правильно не поступил (можно не только правильно поступить, но и правильно не поступить). А мы мысленно ставим себя на его место, задаваясь вопросом: "Остановили бы мы тирана?", и если ответ положительный, то - "Не стало бы от этого ещё хуже?" На эту тему хочу посмотреть фильм по Брэдбери "И грянул гром".

Немного другой Искандер: не юморной, как в "Созвездии Козлотура", не такой лирический, как в "Стоянке человека", не такой ностальгический, как в "Чике" и "Школьном Вальсе". Политически-психологический. Не знаю, существуют ли иные образцы в русской литературе, столь сильно уничижающие Сталина. Если и есть, то "Пиры Валтасара" вряд ли им уступят.

Доп.материалы:

Александр Жолковский: «Поединок власти и человека в "Пирах Валтасара" Фазиля Искандера»

"Пиры Валтасара, или Ночь со Сталиным" (фильм-притча, 1989), режиссер Юрий Кара

Не знаком я был с творчеством Фазиля Искандера. Поэтому к чтению «Сандро из Чегема» подходил с пустой чашей. Наполнилась же это чаша после последней страницы некоторыми мыслями, размышлениями, недоумениями и сомнениями.

Фигура первая – географическая. Место действия – село Чегем. С ним еще будет связано нечто в другой части, а пока. Пока скажу, что об абхазской культуре до чтения я знал мало, после прочтения – знаю столько же. Не взирая не обилие упомянутых традиций и обычаев, всё приходилось пропускать через призму сомнения. Роман-то позиционировался как плутовской, поэтому, где заканчивается реальность и начинается идеальный мир, я не знал. Хотя, благодаря книге, мною были получены некоторые разъяснения. Например, абрек – человек, отомстивший за оскорбление своего рода и скрывающийся от закона. После прочтения, поискал в других источниках и выяснил, что такое определение неполное. И абрек понятие более широкое. Как вы понимаете, здесь я укоренился во мнении, что судить о жизни абхазцев по этой книге – значит проявлять истинное узкомыслие и предвзятость.

Фигура вторая – печальная. Печальным будет итог. Книга мне показалась средней. Восторга после прочтения не вызвала. Некоторые моменты мне запомнились особенно (молельный орех – это отдельный и личный катарсис), а Сандро же, хм, не люблю Дон Кихота и абхазский Дон Кихот мне не понравился. Поэтому сцена сватовства была бальзамом для моей израненной души. Эта сцена, пожалуй, отражает всю суть плутовства – сколько ты не юли и не обманывай, обычная простота тебя все равно обдурит. Странно? Но так. Укажу, пожалуй, здесь, потому что печальный период жизни в селе тоже есть. Социальные процессы (читай, репрессии), влияние на жизнь Большеусового – это всё неотъемлемая часть Чегема. Как это было в любой другой области страны. Абхазия всего лишь частица общего Союза с такими же проблемами и радостями, откровения великого я не увидел, но убедился, что там тоже жили обычные, достойные и иногда неадекватные люди.

Фигура третья – разлучная. Это будет самая позитивная сцена. Потому что когда меня разлучили с этой книгой - я рыдал. Рыдал от счастья и душевного просветления. Наконец-то дочитал, ура. Не в обиду книги, но её просто слишком много. Поэтому благодарю человека, который меня с ней разлучил – себя. Ты молодец, дочитал и разлучился. Вотс. Себя похвалил – день прошел не зря. Притом, прошу заметить, что никакого дисананаса нет, оценка действительно нейтральная – но радость от потери велика. Этой книге хватило бы 500 страниц, но это личное мнение.

Фигура четвертая – лирическая. Мои родители родом из сел. Поэтому, возвращаясь к упомянутому катарсису, скажу – было тяжело читать последние страницы. Страницы, на которых маленький-большой мир терпит крах. Орех угас. Угасла жизнь. И так происходит повсеместно. Села, эти маленькие семьи, угасают. Компьютерный век? Пожалуй. Лень человеческая, да. Грустно. Урбанизация-шмурбанизация, кто хочет сейчас поехать в село? Я знаю только одного человека, и это главный инженер завода, который уехал в глушь и стал фермером, получив перед этим высшее сельскохозяйственное образование. Вот это на грани фантастики. Его пример – пример нового образца, это не советское село, со всеми вытекающими, это американский формат. Этакий техасский ковбой, без быков и родео, но с тракторами и овощами. Просто круто. А печальная ода селам – печальна для меня, потому что я помню атмосферу деревни. Домик у бабушки. Этого давно нет, поэтому ностальгия особенно сильна, когда книги достают мои воспоминания из дальнего ящика моего чердака. Искандер, я надеюсь, что правильно понял его посыл, утверждал, что раньше-то было лучше. И горы выше, и реки более водяные, и мужчины бровастее. С одной стороны, вроде и согласиться с этим легко, но, ведь живем-то мы сейчас, поэтому чего уж слезы-то лить. Вспоминаем с радостью и умиротворением прошлое, но живем настоящим.

Фигура пятая – ироничная. Иронии, юмора, сарказма и прочих веселящих душу вещей в книге хватает. Притом это делается не в ущерб душещипательности, которая присутствует в изобилии и к ней претензий нет. А, вот к шуткам. Самое важное, в большинстве случаев, ты не знаешь когда смеяться. Вроде и шутка, а вроде и не смешно. Ибо хорошая шутка хороша своей новизной, ну, ладно, на второй-третий раз она еще веселит, потом же она уныла и вызывает непроизвольное сокращение мышц скул, причем скорее сокращение в оскал, нежели в улыбку. За неделю, или чуть больше, я хорошо натренировал сжатие зубов, потому как раз в 20 страниц стабильное сжатие стало нормой.

Фигура шестая - анализаторская. Сказать конкретно могу мало, кое-что уже раскидано в тексте, отдельно отмечу. Последняя история, рассказанная от первого лица вызвала чувство особого единения с читателем, очень качественное завершение для такого разнонаправленного произведения. Как-будто два друга сели и начали вспоминать старые добрые времена. Нельзя не выразить автору уважение за историю Широколобого. Все-таки буйволы, тоже буйволы, поэтому было интересно читать про метания крупного рогатого парня (не могу сказать скота). Вообще же, книга была бы просто великолепной и стала бы моей любимой, если убрать весь лишний юмор и повторения моральных выкладок. Ненужным делом конечно занимаюсь, пытаясь придумать идеальную книгу, но помечтать-то можно. Поэтому ветвистый сюжет, флэшбеки, хороший язык (русский же) да сдержанные шутки бы, эх, что я несу. В общем, многое хорошо в произведении, а что-то нехорошо и для меня это стало решающим.

Фигура шестая – финальная. Книга. И тишина. Пафосно заканчивать не хочется. Серьезно? Можно конечно, но только если сказать, что «Сандро из Чегема» - книга, как книга, в которой можно найти многое, а можно не найти ничего. Щепотку хорошего, для себя, я выловил, на более не рассчитывал изначально. Шутка в тему, победил бы Крутой Сандро ветряные мельницы или нет?

Рассказ Фазиля Искандера «Широколобый» — короткая, но очень ёмкая притча о достоинстве, памяти и разрыве между человеком и природой. В центре — буйвол по кличке Широколобый, через которого автор показывает традиционный абхазский мир и то, как в него врезается логика «прогресса» и безличной системы.

Это анималистический текст, но животное здесь — не просто милый образ, а носитель тех качеств, которые люди постепенно утрачивают: внутреннего чувства меры, верности, свободолюбия. История устроена так, что мы постоянно сверяем поступки людей и поведение Широколобого, и от этого сравнения в какой‑то момент становится неловко именно за человеческую сторону.

При этом рассказ написан очень просто и зримо: жаркий день, вода, тяжёлое тело животного, голоса людей — всё почти физически ощущается при чтении. Финал, не будучи «криком», оставляет после себя стойкое чувство несправедливости и тихого стыда, который долго не рассасывается. Для меня «Широколобый» — из тех текстов, которые за несколько страниц успевают сильнее сказаться на взгляде на мир, чем многие толстые романы.

Книга не из тех, что обычно читаю и которые мне нравятся. Поэтому и оценка, ожидаемо, оказалась средняя. На книгу я смотрела еще раньше — она была в списке учебного чтения, но не успела до неё дойти. А недавно она выпала в рамках игры. Я посчитала символическим, что как раз в этом году побывала в Абхазии. Почему бы тогда не узнать больше про эту страну и этот народ? И взялась за чтение, не особо надеясь, что на неё уйдёт примерно неделя, как оказалось. Объемы всё-таки внушительные.

В целом мне, скорее, понравилось. Некая сложность в том, что всё произведение состоит из 32 новелл, входящих в три книги. Все они объединены одними героями (по большей части). Это дядя Сандро, его семья и соседи. Но действия новелл идут не по порядку, а происходят вперемешку — то времена Хрущева, то еще при царе, то Великая Отечественная война, то 30-е годы. Не скажу, что я уловила логику расстановки рассказов, разве что в начале мы больше знакомимся с персонажами, а в последней новелле Чегем почти что исчезает — там остаётся жить пара человек, да и те дряхлые старики. В целом нареканий вроде нет, но так и не поняла одного: во второй новелле автор, судя по его описаниям, не знает дядю Сандро и знакомится с ним, передавая мёд от его брата, которого вроде только смутно знает. А в более поздних новеллах упоминается, что он вроде бы их племянник и ребёнком постоянно жил то ли в доме деда, то ли неподалёку. Не ясен этот момент... Но при таком объеме книги можно и запутаться.

Хотя у абхазцев и совсем другие традиции, которые не совсем близки русским (кровная месть, умыкание невесты), но знакомиться с ними было занимательно. И самые интересные новеллы были именно те, где шел разговор про людей и их традиции. Мне больше всего понравилось про то, как Сандро женился, как согласилась на умыкание его дочка Тали, про любовь пастуха Харлампо, а еще детективное расследование Кязыма. В подобных новеллах, как мне кажется, больше всего раскрывался сюжет. А еще мне, хотя и не сразу, понравилась новелла от лица мула Арапки. Через него как-то особенно ярко была показана судьба его владельца Хабуга, которому горько было смотреть на то, что творилось при Советской власти, когда у настоящих хозяев всё отбирали, а на руководство ставили людей, которые не знали земли и сами до колхозов никогда не были нормальными хозяевами.

Новеллы, касающиеся политики, а также, где автор становился одним из основных героев или начинал рассуждать о чём-то своём, дались тяжело. Если в других не особо мешала манера бросания основного рассказа, чтобы рассказать несколько других историй, то в этих превращалось в тягомотину, которую преодолевала с трудом. Согласна, что новеллы написаны не ровно, но, к счастью, всё же большая их часть оказалась как минимум неплоха. В целом тут уместна цитата из книги, обращенная к одному из персонажей, но она отлично переносится на автора:

Книга про жизнь, как это ни банально звучит. Даже тег такой стоит. А что еще скажешь, если книга чуть ли не обо всем?
Главное - мне, конечно, понравилось. Но не сразу, и не все. Интересно было бы оценить отдельно каждую главу (каждую самостоятельную историю). Разброс бы вышел от тройки до пятерки с плюсом. А еще интереснее потом вывести среднее арифметическое и понять, что таким способом можно достаточно верно оценить только сборник рассказов, а "Сандро из Чегема" все-таки не сборник. Целое больше суммы составляющих его частей.
Но разбирать книгу все равно придется по частям. Начну с того, что немного раздражало. Временами надоедал национальный колорит, все эти умыкания и кровная месть (кстати, я наизусть выучила традиционное абхазское меню). Утомляли подробности советской действительности, особенно главы о Большеусом. Да просто утомляли все эти люди, их так много, целая толпа. Стоило, видимо, читать понемножку, по одной главе, чтоб не приедалось.
Вообще читалось неровно, некоторые главы очень понравились, некоторые не захочется больше перечитывать. Запомнились главы, написанные от лица мула и буйвола, а "Большой день большого дома" просто покорил. Зато "Евангелие по-чегемски" чуть не испортило впечатление от книги целиком (хорошо, что не оно завершает книгу). Истории смешные, трогательные, удивительные, грустные, просто скучные... Пожалуй, в таком разнообразии сюжетов есть минусы - перескакивание с одного на другое не всех порадует. Но для меня здесь есть огромный плюс - возможность выбрать тот, что тебе по вкусу, про любовь там или про политику. И героев тоже можно выбрать - мне, например, не понравился Сандро, неприятный он (что тетя Катя в нем нашла? бахвальство?). Я вообще Кязыма предпочитаю.
О своеобразной авторской манере писать очень хорошо сказал сам автор:

В самом деле, древо жизни и повествования вышло большое, ветвистое, с густой листвой - то, что надо, чтобы в жаркий день укрыться в тени. И чтоб неподалеку журчал ручеек с ледяной водой. Не знаю, к чему я это, просто образ не отпускает. А дерево такое в книге есть, и ручеек тоже. Невозможно пройти мимо. Больше всего меня тронула последняя глава - "Дерево детства". Все проходит, и дерева больше нет, и ручеек обмелел... осталась только память. Вот эта память о былом, о семье, роде, о доме, которого уже нет, о ушедшем в прошлое жизненном укладе, наконец, о родной земле - главное для меня в книге. Вспомнился Астафьев и моя любимая "Царь-рыба". Страшно далекая от Абхазии Сибирь - и совершенно те же чувства, та же любовь и печаль.
И еще одна ассоциация напоследок - Булат Окуджава "Молитва".

В нашей жизни "знаки" выпадают куда чаще, чем мы могли бы себе представить. По крайней мере, читательские - то две случайные книги встанут рядышком и тихо перекликаются, то судьба приводит тебя в незнакомые края и следом посылает книгу о тех же местах. Вот и со мной такое случилось. Абхазия в моих отпускных планах появилась нынче от безнадёжности, очень хотелось к морю, а более дальние края оказались недоступны. Что я знала о ней и что увидела? Сюрреализм заброшенности на фоне красивейшей горной природы и ласкового моря. Немногие встреченные коренные жители показались довольно приятными: "приезжайте, русские, привозите свои денежки и мы вас на руках будем носить" (дословная цитата). Побывали на коммерческой Рице, проехали по ущелью на лошадках, побродили по развалинам замка принца Ольденбургского безо всяких гидов... И вот, спустя пару месяцев, натыкаюсь на рассказ об этом самом принце в одной из новелл книги - ещё никакие детали из памяти не стёрлись. Фантазия услужливо подставляет на ключевые роли запомнившиеся образы, в голове крутится кино собственного производства.

Благо, язык книги сочный и точный, образы зримые, характеры - на все вкусы. И, хотя нет давно уклада, описанного в книге, основательно позабыты события и взаимоотношения, какой-то абхазский колорит, почти неуловимый акцент присутствует.

Истории, рассказанные автором, трогательные, выписанные с большой любовью к родным местам и землякам. Фазиль Искандер то подтрунивает над своими героями, то сетует на бестолковость, то искрится гордостью. Новеллы национальны, но без шовинизма, ощущения исключительности родного народа нет, а какая-то сыновняя нежность. Вообще в советское время имя автора было сильно "на слуху" и я считала его пропартийным, обласканном властями товарищем. Сейчас только узнала, какой цензуре подверглась тогда эта книга, прочитала главы о вождях и поняла, как ошибалась.

Вопреки аннотациям о том, что новеллы, входящие в книгу, в основном, юмористические книга довольно печальная. Аудиоверсия в исполнении любимого мною Алексея Багдасарова выполнена блестяще. Он мастерски играет голосами, читает душевно, проникновенно, так, что объема книги почти не замечаешь. Но если бы не моб "Остров сокровищ", я посмаковала бы этот сборник подольше, чего и вам от души желаю.

-Эх ты! Ты бросила меня, бросила, и с кем? С совершенно посторонними людьми! Неужели ты сама не думаешь про мои дубовые дверцы, про полки и про платья, которые на них хранились? А за стеклышком в самом верху осталась открытка, неужели неинтересно, чем так запомнился тот новогодний день 1952 года, что прабабушка решила сохранить из него весточку? Неужели?

Ну вот, на ум приходит старинный бабушкин шкаф и я ничего не могу поделать с чувством вины. Моя любовь ко всякого рода житейским историям неизбежно вызывает потоки собственных воспоминаний, а за ними и тоски по вещам, деталям и людям, до которых я могу дотянуться разве что мыслью, и то очень крепко зажмурившись, вытянувшись ей вслед, чтобы точно получилось прикоснуться хотя бы на мгновение. Чувство от прочтения этой книги очень похоже. Ручьи неизбежно становятся мельче, но если очень постараться, можно их увидеть совсем другими, холоднее и полноводнее.

-Посмотри на меня! Ты подписала только половину фотографий. Что я за фамильный альбом, если через пятьдесят лет кто-то может и не вспомнить, что за девочка нахмурилась на этой фотографии, кто к кому приехал в гости и над чем смеются эти девушки на берегу реки. Неужели не важно, что это вообще за река? Неужели?

Увы, но да, моего терпения не хватает даже на составление приличного фотоальбома. Такого яркого, живого, сочного языка у меня и вовсе нет, поэтому сохранить картинки из прошлого в более объемном формате, не в черно-белых карточках, а в настоящих кукурузных початках, мулах, алычовом соусе и звучащей песне, у меня не получается. Воспоминания толпятся, возмущаются на разные голоса. В их хор вплетаются нотки прочитанных рассказов. Их надо бы перечитывать по одному, вспоминая предыдущее прочтение так, как будто это было увиденное своими глазами событие, которое теперь просто приходит на ум. Вот бы и моя история так сохранилась. Но я не Фазиль Искандер. К тому же, у него получилась не просто картина ушедшей эпохи. "Сандро из Чегема" это и сатирическое повествование, в котором легко можно ощутить антисоветский дух, и философские размышления на самые разные темы. Иногда задуматься заставляет и вовсе одна меткая фраза, вроде бы просто брошенное вскользь предложение, а вроде бы – полное глубокого смысла.

Липкий, прохладный страх тех непростых времен, стойкость и умение любить жизнь, которые актуальны в любую эпоху, хитрость с легким прищуром, сметливость и верность традициям, о которых стоит читать и говорить, даже если поступки ими иногда вызваны неправильные или понять их сложно, потому что абхазские реалии все же довольно непривычны… В рассказах про Сандро из Чегема, да что там, про весь Чегем, про множество разных людей, мулов и даже некоторых партийных животных, все это есть. Неровное, пестрое, разное, веселое и грустное, задумчивое и тоскливое. Объемное, лихое, долетающее до самых кончиков читательских пальцев ног и замирающее в ожидании. Ну? Неужели не поймешь нашу историю? Неужели?

Ну что вы! Понимаю, конечно.