Как читать книги

– Однажды вечером, – продолжает он, – я смотрел игру «Пэтс»[27]. Вы футболом интересуетесь?
– Мой бывший жених был принимающим игроком.
– Так вот, матч начинался поздно, и вокруг него был большой ажиотаж, играли с Майами, я смотрел его в баре, где меня никто не знал. Почему бармен не прекратил мне наливать, не знаю. Другие времена были. Когда ехал из Брансуика домой, у меня двоилось в глазах.
Внезапно рядом со мной оказывается Харриет, она чуть откашливается, я улавливаю аромат ее мыла, шуршит магазинный пакет. Я чувствую, что она наблюдает за нами.
– Я тут кое-что рассказываю Вайолет, – говорит мистер Дейгл.
– Не буду вас перебивать, – отвечает Харриет, которая явно не собирается уходить, покуда не выяснит, что к чему.
– Сворачивая тогда на подъездную дорожку, я помял почтовый ящик, но, помимо этого, ничего. Пятьдесят с лишним километров, пьяный, и ни во что не врезался. И ни в кого. Я доехал до дома, и ничего не случилось. Не потому что Бог любит меня больше, чем кого-то еще, и не потому что я неплохо зарабатывал, был хорошим мужем и отцом, добропорядочным гражданином и, значит, не пропащий пьяница. Ничего не случилось только потому, что мне повезло.
Он опять кладет ладонь мне на плечо, поверх своей куртки, и снова я ощущаю тяжесть его руки. Чувствую его прощение.
– Я не имел права садиться за руль, но все равно сел. Грань между нами, между одним и другим человеком, тоньше, чем мы обычно готовы признать.

Элмер Карр – убивший любовник. Девятнадцать лет. Он тоже отсидел в тюрьме, и, когда вышел, все спун-риверцы его простили. Я прочитала «О любящие сердца, вы меня не отвергли…» и подняла глаза на Харриет:
– Его просто взяли и простили?
– Это основано на реальных событиях, – сказала Харриет. – Суд не поверил, что мальчик действовал в одиночку, и осудил женщину как пособницу, присудив ей срок более чем в два раза больше, чем любовнику.
– Уверена, что у Доны-Лин было что сказать по этому поводу.
– И ты права. – Она рассмеялась.
– Почему они простили его, но не ее? Ведь именно он нажал на курок. Ее там даже не было.
Харриет задумалась. Она всегда относилась к нашим вопросам так, будто от них зависело будущее литературы.
– Видимо, так уж причудлива человеческая натура, женщин судят строже. Или мы столь мало ожидаем от мужчин, что их проступки кажутся менее возмутительными.