Цитаты из книги За стеклом

Казалось, что каждое моё слово отдаётся эхом в его симпатичной голове, не находя там никакого отклика

Да, я ушёл из школы. Снова. Прогулял уроки. Опять. Но я не мог там больше находиться. Я не хотел находиться нигде. И даже сейчас, запертый в своей голове, не желал быть там. Но и не ждал, что кто-то подаст мне руку, которую не приму. Мне тяжело. Но никто не поможет. Даже я сам. Я в той самой яме, из которой не выбраться, пока не засыпать землёй. Не залить водой. Пока её не заполнить. А заполнять нечем.

Он орал. Громко. Оглушительно. Но, уверен, скажи он те же самые слова шёпотом, они так же разорвали бы барабанные перепонки. Так же лишили бы слуха. Лишили бы воздуха в лёгких.

«Направить реку в нужное русло? Бороться против течения?

Возможно, это никому не нужные усилия, даже тебе самому это не принесёт ничего, кроме усталости от вечной борьбы.

Возможно, нужно просто подстроиться под сильную стихию и научиться плыть?»

Возможно, то самое течение жизни, которому мы противимся, стараясь гнуть свою линию, грести против него, несёт нас именно в ту самую точку. Самую правильную и нужную?

Всю свою жизнь я только и делал, что пытался слиться со всеми, не выделяться, притворяться таким же, как и они. Но делало ли это меня ближе к ним? Нет.

– Эмили, в мире полно подобных семей, где, не любя друг друга, люди продолжают отравлять свои жизни бесконечными скандалами, калеча души своих детей. Есть много людей, которые в конечном итоге осознают, что так нельзя, и они разводятся.

Но, тем не менее, я старался держаться от неё на расстоянии, постепенно показывая, что уже не тот мелкий мальчишка из соседнего дома. Что я не заслуживаю быть её другом. Я хотел, чтобы она ушла. Чтобы бросила меня. Но сделала это по своему желанию. Потому, что у меня не хватит сил и духу покинуть её самому.

Потому мне никогда не было понятно, почему взрослым проще закрыть глаза на проблему, сделать вид, будто её нет, или преуменьшить масштаб бедствия, чтобы хоть немного успокоить совесть. Вместо того чтобы просто помочь. Вмешаться. Хотя бы попробовать…

Тот, кто придумал фразу «время лечит», явно не осознавал, какую чушь нёс. Если ты забыл, это не значит, что излечился, если тебе плевать, не значит, что всё прошло. Это всегда с тобой, пока ты помнишь, кто ты, что сделал, пока не потерял моральный облик, ты всегда будешь страдать.

Возникало ли у вас когда-нибудь это необъяснимое чувство вины, притупленное болью от знания, что вы могли что-то изменить, но не сделали этого? Что в ваших силах было направить реку в нужное русло, туда, где она не принесёт беды, разрушая стихией всё на своём пути? Что была возможность всё исправить, а теперь

Удар. Под костяшками раздался скрипящий хруст. Зеркало пошло трещинами, перекрывая замысловатым узором часть лица. Разбитый. Уродливый. Сломленный. Возможно, в этом и есть весь я?

Бросив рюкзак на пол, я рухнул на кровать, ощущая, как она прогибается под тяжестью моего тела. Все мы прогибаемся. Кто-то под других, кто-то под обстоятельства, но в конечном счёте – под жизнь. Под ту самую штуку, которой наивно полагаем, что управляем сами. Какая глупость.

Я слышал, как за дверью орёт отец, как рыдает мать. Чувствовал, как разбиваюсь я. Слышал хруст внутри, с каждой секундой теряя уверенность в том, что завтра буду таким же, как сегодня днём. Целым. Весёлым.

Единственное, что напоминало о том, что я живой человек – отсутствие механического звука при движении

Не думала, что с эмоциями может быть настолько сложно справиться. Особенно если они наполнены грустью и негативом. Что они могут причинять такую боль, которая кажется физической. Что я не смогу контролировать ни их, ни слёзы, которые не прекращали упорно скатываться горячими дорожками по щекам.

– Нет! Он должен пожалеть, что взял их! – громко пробасил отец, ревя не хуже раненого вепря. – На данный момент я лишь жалею, что ты мой отец, – потирая ногу, проговорил я достаточно громко, чтобы до него дошло.

Да. Нужно было идти. Вперёд. Делать новые шаги, что давались с таким трудом. Но разве это не есть жизнь?

Скажу тебе по секрету. Иногда эти людишки ещё страшнее самых психованных психов.

Мы ведь не можем жить, бесконечно задаваясь вопросом «а что, если?».