За стеклом

Физическая боль лучше, чем эмоциональная. Эмоциональная разрушает изнутри, а оболочка, получающая внешние повреждения — ерунда. Физическая боль, как предупреждение, как сигнал о том, что что-то не так, она уходит с течением времени. Эмоциональная же, как вирус, не остановится, пока полностью не сожрёт тебя изнутри.

Все мы прогибаемся. Кто-то под других, кто-то под обстоятельства, но в конечном счете — под жизнь.
Под ту самую штуку, которой наивно полагаем, что управляем сами. Какая глупость.
Мы сами взращиваем в себе этих мелких монстров, чтобы потом лишь потакать им, кормить их, влача свое жалкое существование, называя это жизнью.

Сейчас, как никогда, Эмили выглядела прекрасно. Спутанные после сна волосы, робкая улыбка, хрупкая фигурка, прячущаяся за полупрозрачной шторой. Мне хотелось протянуть руку и дотронуться до неё. Почувствовать тепло её кожи, прижать к себе. Поцеловать. Так крепко и так долго, чтобы под конец ей не хватало воздуха, и тогда бы я отдал ей свой. Да, чёрт возьми, я готов был отдать ей всё, что она только пожелает в эту секунду.

Мне нравилось чувствовать то, что я чувствовал рядом с ней. Я не мог определить, что именно это было. Но мне это нравилось. Даже нравилось не знать.

— Думаешь, я справлюсь? — неуверенно спросил я, чувствуя, что готов оттягивать момент, когда всё же придётся выйти наружу, хоть целую вечность.

— Если скажу, что да, ты не поверишь. Скажу «нет», начнёшь спорить. Так зачем спрашиваешь? Возьми и проверь. Ответ узнаешь сам,...

…всему рано или поздно приходит конец. Даже в сказке, когда заканчивается бал, а часы бьют полночь, карета превращается в тыкву, а прекрасное платье в тряпку. Но на память всегда что-то остаётся.

Концертные билеты без корешков и куча фото — вот мои хрустальные туфельки.

Чувствовать беспомощность нормально, но нужно быть рядом, наблюдать, и ты сможешь это предвидеть.

Наслаждайся хорошими моментами, ведь такие будут.

Даже очень много.

И эти моменты перекроют все остальные.

Вот увидишь.

Потому что сейчас, глядя в его блестящие глаза, в которых плескалась безграничная нежность и уязвимость, я поняла, что не смогла бы поступить иначе. Потому что он всегда был моим тёмным светом, к которому вела меня каждая дорога. Свет, в котором я хотела бы провести вечность.