Конечно, я не выкинула Грегора из головы, он по-прежнему был такой же частью меня, как руки или ноги, — но разве мы думаем о том, что делают наши ноги на прогулке или руки при стирке белья? Моя жизнь текла помимо него, он даже не догадывался о ней. Совсем как моя мама: оставив меня в школе и вернувшись домой, она так и не узнала, что я умудрилась в первый же день потерять подаренную ею новую авторучку. Может, украли, а может, кто-то по ошибке сунул ее в свой пенал — не стану же я рыться в портфелях одноклассников? Новехонькая латунная ручка, которую мама купила, а я сразу же потеряла — но она-то об этом не знала и в полнейшем неведении продолжала застилать кровать или складывать белье. Этот проступок причинял мне такую боль, что был только один способ ее выдержать: меньше любить маму. Ничего ей не рассказывать, все хранить в тайне. Единственный способ сохранить любовь к матери — предать эту любовь.