Check & Mate

Глупый, бесполезный король. Не имеет никакой свободы передвижения, суетливо прячется за ладьей, и его невероятно легко загнать в угол. Крохотная часть мощи королевы — вот все, что у него есть. Он полнейшее ничтожество без своего королевства.

— Почему ты хранишь что-то, что напоминает обо мне?

Даже стоя к нему спиной, я чувствую, как он пожимает плечами.

— Потому что я все равно о тебе думаю, Мэллори.

Он слишком хорошо выглядит.

Ему бы не помешала парочка прыщей или какая-нибудь бородавка, чтобы лицо перестало выглядеть таким идеальным.

С прессой бесполезно спорить, даже когда они неправы. Все, что ты можешь сделать, - это игнорировать их. Первое правило шахматного клуба: никогда не гугли себя.

Я не ревновал. Мне сложно было понять, как кто-то мог хотеть остаться с другим человеком наедине в комнате, где нет шахматной доски.

• Шахматы - плохая идея.
  - Почему?
  - Посмотри, куда они меня привели.
  - Они привели тебя сюда. Ко мне.

Шахматы порой делают твою жизнь очень одинокой. Вокруг тебя может быть целая команда, но в самый ответственный момент ты совершенно один. Играешь один. Проигрываешь и выигрываешь один. Идёшь домой - и там ты тоже один.

— Оставшийся суп в холодильнике. Через пять часов снова прими «Ибупрофен». И попроси кого-нибудь прийти, чтобы, если ты отрубишься, это заметят до того, как крысы начнут жрать твои внутренности.

— Так ты здесь.

— Я была здесь. А теперь ухожу.

— Я хочу сыграть в шахматы.

— Не мог найти кого-нибудь вНью-Йорке? Нужно было доехать аж до Нью-Джерси?

Я предполагаю, что припаркованный перед домом миссис Абебе «Люсид эйр» принадлежит Сойеру. Потому что, конечно,он водит машину моей мечты.

— Не думаю, что ты поняла. — Он выдерживает мой взгляд. Кажется, у него дергается кадык. — Я хочу сыграть в шахматы с тобой, Меллори.

— Вот. — Дефне передает ему мой протокол, и я чувствую, как краснею.

— Едва ли рисунок... — он всматривается в изображение на полях; брови вопросительно изогнуты, — ...кошки может помочь ей получить преимущество в матче.

— Это морская свинка, — бормочу я, и на меня тут же устремляется двенадцать неодобрительных взглядов.

Не очень честно пинать того, кто и так упал

Грудь сдавливает от страха. Страха, что Истон изменится, расцветет и больше никогда не будет прежней. Но я буду. Здесь, в Патерсоне. Я законсервируюсь. Мы вряд ли будем об этом говорить, но обе знаем наверняка.

— У меня ни за что не получится победить в этом дурацком чемпионате.
— Может, и нет. Но это не имеет значения. Ты занимаешься тем, чем всегда хотела, вокруг люди, которые любят тебя, а еще ты делишь номер с лучшей подругой на свете. Правда, ей с недавних пор снова снятся кошмары. Так что тебе повезло, — она переплетает наши пальцы, как мы делали, когда были маленькими. — Мэл. Ты уже победила.

Может ли мир состоять только из нас двоих, где мы в вечной петле времени снова и снова будем понимать друг друга.