Die Lügen des Locke Lamora

Излишне напоминать мне, что мы плаваем в темной воде. Но вот я хочу напомнить вам, парни, что в темной этой воде мы, черт побери, акулы!

Сказать, что он был невоздержанным кровожадным маньяком, значило бы смертельно обидеть большинство невоздержанных кровожадных маньяков.

Как гласит старая воровская поговорка, лги всем, да сам знай правду.

Если Ламора будет лежать с располосованным горлом и лекарь попытается зашить рану, этот маленький поганец украдет у него иголку с ниткой и сдохнет, радостно хихикая.

Ничто на свете не постоянно, кроме непостоянства человеческого.

Если ты чего-то не знаешь, (...) это хороший повод заткнуть свою чертову пасть и вежливо помолчать.

– Но я пытался тебя убить, Локк. Прости… я ничего не мог с собой поделать.
– Убить меня пытался не ты, Жан, а чертов Сокольник. И ты действительно ничего не мог поделать. О боги, я сижу тут с пропоротой насквозь рукой и дырой в груди, а ноешь и канючишь почему-то ты. Все, хватит уже!

- Озарение! Оно всегда как обухом по голове, верно ?

• Пожалуй.

В Каморре говорят, что разница между честным и нечестным дельцом состоит в том, что честный делец, разорив человека, имеет любезность не перерезать ему глотку напоследок.

Если то, что сейчас делает мой друг, называется "резвиться", тогда трупы могли бы работать акробатами в цирке.

Лишь трех человек на всем белом свете тебе никогда не удастся обмануть: ростовщика, шлюху и родную мать.

Теоретически я очень даже одобряю ваши действия, - сказал собачий лекарь. - Но на практике я бы... э-э... предпочёл удалиться.

-Выходит, Веслин взял не просто деньги, а слишком большие деньги. Полную крону! Да чья угодно смерть обойдется много дешевле, в том числе и твоя.
-А... сколько вы заплатили за мою? - Локк похлопал по мешочку с меткой смерти, по-прежнему висевшему у него на груди под рубашкой.
-Не хотелось бы уязвлять твое самолюбие, но я до сих пор не уверен, что разумно потратил эти два медяка.

-Есть в этом месте что-то необъяснимое, - задумчиво продолжал Локк. - Я почти готов убедить себя, что мне позарез нужны два фунта рыбы, пара-другая тетив, старые башмаки и новая лопата.

Если Ламора будет валяться с располосованным горлом и лекарь попытается зашить рану, этот маленький поганец украдёт у него иголку с ниткой сдохнет, радостно хихикая.

– Ох, твою мать!.. – невольно вырвалось у Конте, когда перед его мысленным взором проплыли цифры предполагаемого дохода. – Прошу прощения, сударыня.
– И правильно делаешь. – Донья София осушила свой бокал одним быстрым глотком, совсем не по-женски. – Ибо твои подсчеты неверны. На самом деле тут тянет по меньшей мере на «трижды твою мать».

...лучшая маскировка — это чужие предрассудки.

Запомни: на свете есть три человека, которых ты никогда не сможешь провести — ростовщик, шлюха и родная мать.

А возможно, не все несчастья, постигающие нас, являются прямым следствием принятых нами решений, брат. Возможно, беды приходят независимо от наших поступков.