Цитаты из книги Мое пост-имаго

Доктор не любил спешку, поскольку считал, что спешат люди, которые не умеют распределять свое время, засиживаются до последней минуты, а потом стараются нагнать то, что от них давно ускользнуло. И лишь небольшую поблажку он мог сделать официальным лицам при исполнении.

Стоило подумать о личном благосостоянии. О, прошу вас, не нужно этих презрительных взглядов. Это Габен, господа. Мой мотив — всего лишь главный мотив этого проклятого города каждое утро продирать глаза и запускать свое механическое сердце.

- Местные уверяют, что он крадет сны, и называют его предвестником скорой смерти.

— Что за чушь? — проворчал доктор. — Предвестник скорой смерти — это кашель с кровью, а не какая-то там бабочка.

Она была так взбудоражена, словно услышала о резком падении цен на сплетни.

– Мне все это напоминает истории, которые печатают в журналах «Ужасы-за-пенни», – поморщился доктор. – Я так погляжу, этот ваш мотылек – тот еще воришка: крадет все, что под руку подвернется, – детей, сны и жизни.

– Что за чушь? – проворчал доктор. – Предвестник скорой смерти – это кашель с кровью, а не какая-то там бабочка.

Уж что-что, а призраки в этом месте, по мнению мальчика, просто обязаны были водиться.

Все те, кто входит в двери «Ригсберг-банка», с виду не похожи друг на друга, но тем не менее их объединяет одна общая черта — вера в то, что если напасть приключится с ними завтра, а не сегодня — это вполне неплохой итог. Безнадеги думают, что им в банке помогут — главное как можно слезливее рассказать свою личную драму. Знали бы вы только, какие истории они порой с собой приносят в попытке выпросить ссуду…

— У меня есть подозрение, — сказал Бэнкс, — что мальчишка не так-то прост. Странный он какой-то. Ходит постоянно за доктором. Молчит почти все время. А когда не молчит, огрызается — наглый до жути. Ты часто видел, чтобы детям дозволялось совать нос во взрослые дела?

Гильдия адвокатов представляла собой довольно внушительную силу в Тремпл-Толл, в ней состояло не менее трех дюжин жеманных высокомерных личностей, которых не запугать, которые сами кого хочешь запугают. Это были известные мастера вертеть на палочке законы и жонглировать ими с ловкостью цирковых клоунов — в собственную пользу, разумеется. При этом каждый из адвокатов будто считал своим долгом обвести вокруг пальца пару-тройку констеблей и сержантом закусить (и все это до обеда).

Именно так, считал мистер Блохх, и должен выглядеть настоящий банк: мрачным, отталкивающим местом, куда приходят лишь исключительно и бесповоротно отчаявшиеся люди.

Доктор Доу никогда не любил гостей, а что уж говорить о тех, кто одним своим присутствием нарушал порядок и вносил сумятицу в размеренную жизнь почтенного джентльмена. Конечно же, речь шла о домашних животных. Практичный доктор никак не мог понять их предназначения, ведь большинство из тех, кого люди называют глупым словом «питомец», не подходят, даже чтобы отпугнуть взломщика или хотя бы пойти на ужин в голодное время.

Учили меня приходящие учителя, люди разной степени мерзости и непременно пользующиеся большим уважением в обществе.

Так как я никуда не выходил, ни с кем, помимо домочадцев и воспитателей, не общался, то и не догадывался, что наказания — это нечто невыносимое: просто считал их частью рутины, частью стандартного воспитания юного джентльмена.

— Знаешь, — сказал он отстраненно, — я думаю, тут дело в другом. Мне кажется, это что-то личное.

Джаспер кивнул и со знанием дела отметил:

— Заговор — это всегда личное. Ты же лично принимаешь в нем участие.