
Электронная
349 ₽280 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Вот уж точно не лёгкое чтиво. Тот случай, когда одновременно так много хочется сказать, и так сильно хочется помолчать и переосмыслить прочитанное.
Не читала первую книгу Хелены"Валсарб", да и в целом ещё не было опыта с книгами с необычной структурой повествования, как, например, "Игра в классики" Кортаса, поэтому мне понравилось очень.
Читала "Другие ноты" линейно, потому как предложенный вариант от автора, меня совсем запутал. Я всё никак не могла зацепить сюжет. Видимо это и была задумка писательницы, но меня хватило на 10 глав, и я таки стала читать "по порядку". О чем ни разу не пожалела.
У героини романа жизнь, как очень трудны пасьянс, никогда не складывающийся. У меня же история жизни Виты сложился с последней картой/главой. Но такой жизни не пожелала бы и врагу....

Чтение этой книги начиналось для меня как испытание. Потому что было сложно, невероятно сложно не сравнивать ее с “Валсарбом”. Это, наверное, неизбежная участь для авторов с очень успешными дебютными произведениями - следующая книга обязательно, пусть даже подсознательно будет ранжироваться по первой. И я усиленно пыталась абстрагироваться и избежать этого. Но потом стало легко. Ведь Хелена Побяржина делает самый лучший из возможных ходов - она просто создает принципиально иное произведение.
Остается лишь язык - переливчатый и разноцветный, как мокрая морская галька. Слова шумят, гремят, накатывают друг на друга, собираются в узор и уже через мгновение распадаются, чтобы сложиться в новый рисунок. Красивый, текучий, легкий стиль Побяржиной.
“У глагола “был” в голове дыра: сырость, ветер, дети, ставшие взрослыми, осы, кружащие беспрестанно у винограда, атомы, их распады, трещины на паркете, трещины на портрете, рамочки в сухоцвете, тутовые шелкопряды”.
или
“Мои дни похожи на то, что у музыкантов называется legato, они тянутся как бельевые веревки во дворах спальных районов, накрепко привязанные к железным столбикам турников-недель, тренирующих мое ожидание и испытывающих мою выдержку. Я бесконечно чего-то жду.”
Но в остальном это совсем другая история. Хелена Побяржина использует оригинальный прием: главы рассинхронизированы, непоследовательны, идут вперемешку, но при этом каждая имеет свой номер. Можно читать по номерам, можно - в той последовательности, которую предлагает автор. Второй вариант сложнее, но интереснее, а главное, только так можно понять, почему эта книга называется роман-пасьянс. Потому, что каким бы разрозненным все не выглядело в процессе, в итоге все равно это сойдется в идеальную симметричную картинку - и останется только тихо изумляться, ну как же сразу непонятно было.
А сразу, действительно, непонятно. В разных главах - разные женские истории, которые и похожи, и отличаются деталями. У одной есть ребенок, и второго она не не хочет. У другой есть ребенок и она очень хочет второго, но у нее пока не получается. У третьей вообще пока никаких детей нет, зато есть жизненная дилемма: встречалась с хорошим парнем, а влюбилась в его нехорошего, дерзкого, беспокойного друга. У четвертой больше нет никого - она пытается собрать свою жизнь по кусочкам после какой-то опустошающей трагедии, по ночам вокруг нее со стен падают картины, которые еще днем она сняла с гвоздей, и она вынуждена бежать из старого жилья, из привычного места в другое, бывшее привычном когда-то, но отныне ставшее чужим. И все это пронизано музыкой, размышлениями о звуке, композиции, нотной азбуке - это как будто человеческая жизнь переложенная в четвертные, восьмые и половинные. Музыка звучит в голове все время при чтении, от бравурной до тревожной.
“Другие ноты” - это совсем не легкое чтение. Я бы сказала, что к нему надо подходить с определенной внутренней подготовкой, как к весу, который придется взять. И брать его постепенно, это не та книга, что проглатывается залпом - слишком большая эмоциональная нагрузка на квадратный сантиметр страницы. Но оно, безусловно, того стоит. Мне кажется что “литературу” от просто “чтения” как раз и отличает эта способность запускать внутреннюю ревизию чувств, переживаний, воспоминаний, из-за которой, даже закончившись на бумаге, книга все продолжается и продолжается внутри читателя.

Это та книга, в которой одновременно очень хочется раствориться и очень не хочется оставаться дольше положенного. Потому что берет за душу, царапает, прикусывает за чувствительные места и остро откликается внутренними сопереживаниями к тому, что происходит на этих страницах.
Книга-пасьянс - 104 главы, разбросанные в хаотичном для читателя порядке. Нет линейности, нет логики, просто вырванные кусочки жизней героев.. и у каждого что-то свое, но что-то обязательно такое, от чего засосет под ложечкой и в который раз возникнет вопрос вникуда: "Почему просто читая книгу так больно мне - читателю?"
Это очень интересный ход - дать возможность окунуться в этот разрозненный вихрь воспоминаний, оказаться почти что в прямом диалоге, когда в тот или иной момент всплывают истории жизни в разные отрезки времени. Это подкупает, это определенная магия - собирать лоскутки и сшивать их воедино в своей голове, однако эту историю можно читать и линейно, с главы номер 1 и до 104, пройдя этот путь от начала и до конца. И я обязательно сделаю это чуть позже, потому что... расклад пасьянса был удивителен, и мне точно захочется пройти этот путь заново.
А еще здесь про талант и про уникальность, здесь про музыку, которую можно разложить на ноты, а каждая нота будет сиять своим собственным цветом. Каждая мелодия разложенная на цветовой спектр.. а музыка, она же на самом деле во всем, она звучит не только сквозь инструменты и динамики, она в звучании города, природы, речи.. Музыка - часть этого текста, он тоже как будто звучит - с каждой страницей по новому, с новой скоростью и тональностью. И да, здесь преобладает минор.
Жизнь, которую невозможно переписать и что-то скорректировать. Желания, которым не суждено сбыться, а, если и суждено, то в них останутся прорехи. Тот самый ветер перемен, который будет сносить и бросать то в одну крайность, то в другую, оставляя в покое лишь в короткие промежутки времени, затаясь где-то за углом, чтобы в один момент снова сбить с ног.
Я утонула в этой книге, мелодичность и певучесть слога - крепкие тиски для меня, но стальным зажимом стало не это. Здесь меня пригвоздила человеческая трагедия. А путами стали рассуждения и рефлексия..которая в какой-то момент получила приставку "само"..
















Другие издания


