Другие ноты

Вот уж точно не лёгкое чтиво. Тот случай, когда одновременно так много хочется сказать, и так сильно хочется помолчать и переосмыслить прочитанное.
Не читала первую книгу Хелены"Валсарб", да и в целом ещё не было опыта с книгами с необычной структурой повествования, как, например, "Игра в классики" Кортаса, поэтому мне понравилось очень.
Читала "Другие ноты" линейно, потому как предложенный вариант от автора, меня совсем запутал. Я всё никак не могла зацепить сюжет. Видимо это и была задумка писательницы, но меня хватило на 10 глав, и я таки стала читать "по порядку". О чем ни разу не пожалела.
У героини романа жизнь, как очень трудны пасьянс, никогда не складывающийся. У меня же история жизни Виты сложился с последней картой/главой. Но такой жизни не пожелала бы и врагу....

Чтение этой книги начиналось для меня как испытание. Потому что было сложно, невероятно сложно не сравнивать ее с “Валсарбом”. Это, наверное, неизбежная участь для авторов с очень успешными дебютными произведениями - следующая книга обязательно, пусть даже подсознательно будет ранжироваться по первой. И я усиленно пыталась абстрагироваться и избежать этого. Но потом стало легко. Ведь Хелена Побяржина делает самый лучший из возможных ходов - она просто создает принципиально иное произведение.

Остается лишь язык - переливчатый и разноцветный, как мокрая морская галька. Слова шумят, гремят, накатывают друг на друга, собираются в узор и уже через мгновение распадаются, чтобы сложиться в новый рисунок. Красивый, текучий, легкий стиль Побяржиной.

“У глагола “был” в голове дыра: сырость, ветер, дети, ставшие взрослыми, осы, кружащие беспрестанно у винограда, атомы, их распады, трещины на паркете, трещины на портрете, рамочки в сухоцвете, тутовые шелкопряды”.

или

“Мои дни похожи на то, что у музыкантов называется legato, они тянутся как бельевые веревки во дворах спальных районов, накрепко привязанные к железным столбикам турников-недель, тренирующих мое ожидание и испытывающих мою выдержку. Я бесконечно чего-то жду.”

Но в остальном это совсем другая история. Хелена Побяржина использует оригинальный прием: главы рассинхронизированы, непоследовательны, идут вперемешку, но при этом каждая имеет свой номер. Можно читать по номерам, можно - в той последовательности, которую предлагает автор. Второй вариант сложнее, но интереснее, а главное, только так можно понять, почему эта книга называется роман-пасьянс. Потому, что каким бы разрозненным все не выглядело в процессе, в итоге все равно это сойдется в идеальную симметричную картинку - и останется только тихо изумляться, ну как же сразу непонятно было.

А сразу, действительно, непонятно. В разных главах - разные женские истории, которые и похожи, и отличаются деталями. У одной есть ребенок, и второго она не не хочет. У другой есть ребенок и она очень хочет второго, но у нее пока не получается. У третьей вообще пока никаких детей нет, зато есть жизненная дилемма: встречалась с хорошим парнем, а влюбилась в его нехорошего, дерзкого, беспокойного друга. У четвертой больше нет никого - она пытается собрать свою жизнь по кусочкам после какой-то опустошающей трагедии, по ночам вокруг нее со стен падают картины, которые еще днем она сняла с гвоздей, и она вынуждена бежать из старого жилья, из привычного места в другое, бывшее привычном когда-то, но отныне ставшее чужим. И все это пронизано музыкой, размышлениями о звуке, композиции, нотной азбуке - это как будто человеческая жизнь переложенная в четвертные, восьмые и половинные. Музыка звучит в голове все время при чтении, от бравурной до тревожной.

“Другие ноты” - это совсем не легкое чтение. Я бы сказала, что к нему надо подходить с определенной внутренней подготовкой, как к весу, который придется взять. И брать его постепенно, это не та книга, что проглатывается залпом - слишком большая эмоциональная нагрузка на квадратный сантиметр страницы. Но оно, безусловно, того стоит. Мне кажется что “литературу” от просто “чтения” как раз и отличает эта способность запускать внутреннюю ревизию чувств, переживаний, воспоминаний, из-за которой, даже закончившись на бумаге, книга все продолжается и продолжается внутри читателя.

Это та книга, в которой одновременно очень хочется раствориться и очень не хочется оставаться дольше положенного. Потому что берет за душу, царапает, прикусывает за чувствительные места и остро откликается внутренними сопереживаниями к тому, что происходит на этих страницах.

Книга-пасьянс - 104 главы, разбросанные в хаотичном для читателя порядке. Нет линейности, нет логики, просто вырванные кусочки жизней героев.. и у каждого что-то свое, но что-то обязательно такое, от чего засосет под ложечкой и в который раз возникнет вопрос вникуда: "Почему просто читая книгу так больно мне - читателю?"

Это очень интересный ход - дать возможность окунуться в этот разрозненный вихрь воспоминаний, оказаться почти что в прямом диалоге, когда в тот или иной момент всплывают истории жизни в разные отрезки времени. Это подкупает, это определенная магия - собирать лоскутки и сшивать их воедино в своей голове, однако эту историю можно читать и линейно, с главы номер 1 и до 104, пройдя этот путь от начала и до конца. И я обязательно сделаю это чуть позже, потому что... расклад пасьянса был удивителен, и мне точно захочется пройти этот путь заново.

А еще здесь про талант и про уникальность, здесь про музыку, которую можно разложить на ноты, а каждая нота будет сиять своим собственным цветом. Каждая мелодия разложенная на цветовой спектр.. а музыка, она же на самом деле во всем, она звучит не только сквозь инструменты и динамики, она в звучании города, природы, речи.. Музыка - часть этого текста, он тоже как будто звучит - с каждой страницей по новому, с новой скоростью и тональностью. И да, здесь преобладает минор.

Жизнь, которую невозможно переписать и что-то скорректировать. Желания, которым не суждено сбыться, а, если и суждено, то в них останутся прорехи. Тот самый ветер перемен, который будет сносить и бросать то в одну крайность, то в другую, оставляя в покое лишь в короткие промежутки времени, затаясь где-то за углом, чтобы в один момент снова сбить с ног.

Я утонула в этой книге, мелодичность и певучесть слога - крепкие тиски для меня, но стальным зажимом стало не это. Здесь меня пригвоздила человеческая трагедия. А путами стали рассуждения и рефлексия..которая в какой-то момент получила приставку "само"..