Васёк Трубачёв и его товарищи. Книга вторая

— А мне бы только одно наверняка знать: добрая она или злая? — задумчиво сказал он. — Почему это нельзя сразу человека узнать?— Узнать, пожалуй, можно, — протянул Мазин.— А как? — заинтересовался Русаков.— Принеси ей дохлую кошку.— Совсем дохлую?— Не совсем… наполовину… чтоб еще мяукала… Или собаку. Одно из двух.— И что?— И посмотри: выкинет она ее или накормит. Кто любит животных, тот добрый человек, а кто их не жалеет, тот сам дрянь! — объяснил Мазин.

Макушку в подушку, а утром на душе легче.

Крепко прижимая к себе мальчика, шептал ему, смахивая с усов слезы: — Папка с тобой, Рыжик. Папка от тебя никуда…

«У директора четыре глаза, — грустно улыбаясь, думает молоденькая учительница, — он видит сразу четырьмя: себя, меня, ребят и всю школу! Он обязательно догадается, что я беспокоюсь за исход экзаменов…»

Учиться хорошо можно. В конце концов это не такое трудное дело. Отвиливать, пожалуй, труднее.

— Если человек делает плохо и знает, что это плохо, то это еще ничего, — медленно сказал он, — а если он делает плохо и думает, что это хорошо, то это уж дело дрянь!

Ни один человек не проживет так, чтобы стекла не разбить.

Есть прямое, честное товарищество, а есть мелкое, трусливое выручательство.

Обвинять-то ведь всегда легче, чем оправдывать. А причина есть всегда и во всем. Ничего не бывает без причины. Может, тут где-то кроется и наша вина…