
Вот как это было
keep_calm
- 78 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Для меня основная проблема этой трилогии Валентины Осеевой - совершенное неразнообразие детей-героев: что происходило в первой части я уже вообще не помню кроме финала, в котором ребята аккурат под самое начало войны должны были ехать в украинские колхозы из Москвы, т.е. даль далекую от дома; в этой же все время ловила себя на мысли, что не различаю по ощущениям (только по именам мозгом понимаю) различие между Васькой, Севкой, Митькой и т.д. Ужас Великой Отечественной описан в этом произведении устрашающее качественно - сцены смерти учительницы и бросившейся ее спасать ученицы, расправ над верными Родине старичками, страха покинутых на чужбине детей, убивающего горя от потери тех, кто еще недавно был рядом живехонек... Очень реалистично - и от того невероятно пронзительно звучит в сердце война, которая коснулась наших бабушек и дедушек...
Но война - не часть литературного произведения, она часть нашей жизни - памяти. Сама же книга цепляет именно напоминанием о фашистских изуверствах, но не персонажами, которые должны были бы составлять основу истории. Ребят неимоверно жаль, но жаль скопом, не по отдельности. Страшно одновременно до ступора и до непродуманного кидания в желание отомстить, ответить обидчикам от происходящего, но не конкретно с ребятами...
Ребята в истории храбрые, патриотичные, добросердечные, они сталкиваются с ужасным предательством со стороны своих же соотечественников, перед их глазами проносится как ураган смерть, они защищают, несмотря на возраст, свое Отечество. Но это одна из великого множества картинок той страшной поры, такая же как и многие другие - жуткая, но не выдающая, что именно Осеевой, что именно Васек Трубачев и его товарищи.

Очень тяжелая в эмоциональном плане книга. Дети в конце первого тома едут волку в пасть, но все обрывается, есть какой-то (призрачный в свете наличия еще двух томов) шанс, что все как-то обойдется, а второй том всё ставит на свои места – враг приходит, прежний мир исчезает, к нему нет возврата.
Книга в принципе не показалась мне детской – это книга про детей на войне, но в ней есть всё практически без лакировки: поражение в Приграничном сражении (дети из Подмосковья приехали на лето на Центральную Украину западнее Киева), оккупация, расстрелы и виселицы, самоубийственное подполье и полицаи из местных. Дети пытаются эвакуироваться, но неразбериха затягивает часть класса, и домой вернутся уже не все.
Во второй книге больше политики, и это предсказуемо, хотя бы в части военной пропаганды. Но в начале тома внезапно для меня, напоминая о дате выхода книги в печать, прорезался Лысенко, который хоть и был широко известен в 30-е, но всеобъемлющую популярность обрел, насколько я понимаю, в конце 40-х. Но бог с ним, с Лысенко, главным отсутствующим персонажем в книге стал, естественно, товарищ Сталин, значение которого емко выражено дедом-сторожем, которого немцы ведут на расстрел. Осеева, осознанно повторяя классическую сцену казни из «Тараса Бульбы» (только наоборот), заставляет деда и внука принести присягу («Батько тебе — Сталин! Матерь твоя — Украина! Живи, Генка!»).
В книге аккуратно разбираются многочисленные модели правильного поведения для наших в оккупации – бывший председатель колхоза становится старостой по заданию подполья, на отдаленной пасеке – явка, дети используются как один из каналов связи с партизанами в лесу. Окруженцы после проверок вливаются в отряды, немцы фильтруют население, отсекая коммунистов и комсомольцев. Подполье успевает, обычно, провести одну акцию до провала, после чего виселица в селе больше не пустует.
Все это вроде бы и далеко, и не очень. Я как-то упоминал, что у моей жены именно такая семейная история – ее бабушка, отправленная на лето 1941-го из Подмосковья на Западную Украину, была чуть не сожжена немцами вместе со своими еврейскими родственниками и жила у польских родственников до прихода Красной Армии, а родители ничего о ней не знали три года. Поэтому и не только поэтому книгу трудно читать, смерть ждет детей повсеместно.
Больше всего я думал над тем, как велика была ценность информации. Мы пресыщены каналами связи, и трудно полностью прочувствовать то, какое значение имела радиосводка из Москвы, а ведь люди отдавали свою жизнь, лишь бы перенести ее на бумагу, размножить и расклеить по населенному пункту. Удивительнее всего в этом то, что это грустные сводки лета-осени 1941-го, а не какие-то сведения о значимых победах РККА (хотя Осеева и концентрирует внимание, например, на событиях под Ельней).
Трудно, но интересно читать, уже который раз Осеева показывает, что она была крайне талантливым автором. С некоторым трепетом ожидаю события третьего тома.

Вторая книга трилогии не заставила себя ждать. Если первую можно было назвать детской, со смешными проблемами, то эта взрослая, страшная, тяжелая. Не смотря на все тот же юный возраст, дети оказались в центре войны со всеми ее последствиями.
Приехав на Украину, дети радовались новым знакомствам, обхаживали сады и загоны с животными. знакомились с малышами телятами и даже им выпала честь одному дать имя. Все шло хорошо и даже первый взрывы были восприняты легко, пока не услышали "Немцы напали!". Чем могут помочь ребята в таком возрасте - пойти в партизаны. Ребята успешно справились со своей миссией, хотя не обошлось без потерь.
Я слушала аудионачитку и периодически следила за текстом и увидела одну закономерность. Фрагменты, где народ восхвалял Сталина, чтецом были пропущены. С чем это связано, я так и не поняла.
Вторая книга еще больше убедила меня в том, что я не зря взялась за эту трилогию. Действия Вали вызвали слезы. Правильно ли она сделала или нет, но это был ее выбор.

— А мне бы только одно наверняка знать: добрая она или злая? — задумчиво сказал он. — Почему это нельзя сразу человека узнать?— Узнать, пожалуй, можно, — протянул Мазин.— А как? — заинтересовался Русаков.— Принеси ей дохлую кошку.— Совсем дохлую?— Не совсем… наполовину… чтоб еще мяукала… Или собаку. Одно из двух.— И что?— И посмотри: выкинет она ее или накормит. Кто любит животных, тот добрый человек, а кто их не жалеет, тот сам дрянь! — объяснил Мазин.

Крепко прижимая к себе мальчика, шептал ему, смахивая с усов слезы: — Папка с тобой, Рыжик. Папка от тебя никуда…














Другие издания


