Дама с собачкой

— Дело не в пессимизме и не в оптимизме, — сказал я раздраженно, — а в том, что у девяноста девяти из ста нет ума.
Белокуров принял это на свой счет, обиделся и ушел.

Все эти житейские гадости и мерзости нужны, так как они с течением времени перерабатываются во что нибудь путное, как навоз в чернозем. На земле нет ничего такого хорошего, что в своем первоисточнике не имело бы гадости.

Опыт многократный, в самом деле горький опыт, научил его давно, что всякое сближение, которое вначале так приятно разнообразит жизнь и представляется милым и легким приключением, у порядочных людей, особенно у москвичей, тяжелых на подъем, нерешительных, неизбежно вырастает в целую задачу, сложную чрезвычайно, и положение в конце концов становится тягостным.

А то, что мы проводим всю жизнь среди бездельников, сутяг, глупых, праздных женщин, говорим и слушаем разный вздор – разве это не футляр?

Раз существуют тюрьмы и сумасшедшие дома, то должен же кто-нибудь сидеть в них.

Чего только не делается у нас в провинции от скуки, сколько ненужного, вздорного! И это потому, что совсем не делается то, что нужно.

Моя жизнь скучна, тяжела, однообразна, потому что я художник, я странный человек, я издерган с юных дней завистью, недовольством собой, неверием в свое дело, я всегда беден, я бродяга, но вы-то, вы, здоровый, нормальный человек, помещик, барин, – отчего вы живете так неинтересно, так мало берете от жизни?

Ум проводит резкую грань между животеым и человеком, намекает на божественность прследнего и в некоторой степени даже заменят ему бессмертие, которого нет. Исходя из этого, ум служит единственно возможным источником наслаждения. Правда, у нас есть книги, но это совсем не то, что живая беседа и общение. Если позволить сделать не совсем удачное сравнение, то книги- это ноты, а беседа- пение.

Все кончается на этом свете, как бы не было длинно