Книга для дітей

Люди говорили и думали о сексе — легкомысленно и серьезно. В то же время у них появилась парадоксальная склонность — прятаться в детство, читать и писать приключенческие романы, сказки про пушистых зверьков, драмы о детях, не достигших половой зрелости.

“Правда, это очень опасно — давать детям романтические имена, малыши ведь могут вырасти и стать некрасивыми.”

Между тем, что люди думают, и тем, что они делают, зияет огромная дымящаяся пропасть.

Зло может совершиться помимо чьего-либо желания или действий. Но твоя воля и твои действия могут предотвратить его.

Никто не знает, на что способен, пока его не призовут к делу.

To die will be an awfully big adventure.

'Don't you find it rather heavy, to have everything really in front of you – all the people who are going to matter, whom you haven't met yet, all the choices you are going to have to make, everything you might achieve, and all the possible failures – unreal now? The future flaps round my head like a cloud of midges.'

Она много думала о чувствах других людей и анализировала их, и только недавно начала понимать, что другие люди, как правило, этого не делают и не отвечают ей тем же.

...кроткие и невинные обитатели дома вдруг осознают, что темный, невидимый, опасный дом стоит на той же земле, что и их собственный, и эти дома переплетаются, проникают друг в друга. Как мысли, от которых невозможно избавиться, начинают жить своей жизнью, воплощаются в осязаемые предметы, становятся предметом торговли.

любое представление, любое произведение ис­кусства пробуждало у нее желание творить, желание создать другой шедевр, свой собственный. Она переносилась из плоской повседневности в тот мир.

Феминистка, теософка и социалистка Пэтти Дейс после долгих споров с отпавшей христианкой Пэтти Дейс заклеймила и отвергла ее ностальгию по Церкви.

Но хуже всего может быть твоя собственная тень, когда ты ее встретишь. Если ты ее узнаешь.

Нет, нет. Во мне есть какой-то разумный кусочек, который­ знает, что я просто пользуюсь своим возлюбленным Тоби, чтобы научиться быть влюбленной, в безопасных условиях, если можно так выразиться. И еще есть неразумный кусочек, который­ при виде его весь ахает и чуть не падает в обморок. Разве с тобой такого никогда не бывает?

Но единожды сказанное уже вошло в мир.

Все беспокоились о бедняках. Друзья его родителей искренне считали, что недостойных бедняков следует изолировать в концентрационных лагерях­ и исправлять, перевоспитывать или даже — в случае идиотов и лунатиков — безболезненно усыплять.

Вольфгангу удавалось сидеть на заборе, разделяющем юность и взрослость, невинность и опыт, и непринужденно кататься на калитке туда-сюда.