Фатерланд

— Что делать, – произнес он, – если, посвятив жизнь розыску преступников, постепенно начинаешь понимать, что настоящие преступники – это люди, на которых ты работаешь?

Я где-то читала, что, по оценкам Пентагона, с 1960 года погибло сто тысяч немцев. Люфтваффе день за днем бомбит русские города, но русские продолжают наносить ответные удары. Вы не можете победить, потому что им некуда деваться. А применить ядерное оружие вы не осмелитесь, потому что боитесь нашего возмездия, ведь тогда весь мир взлетит на воздух.

- Правильная история равноценна сотни дивизий, помнишь? А сюда попадает неправильная история.

– Прошу вас. Скажите правду.

– Правду? Откуда мне знать, где правда? – почти закричала она. За
соседними столиками стали оглядываться. – Нас приучили думать, что немцы
вроде пришельцев из других миров. В этом нет ни доли правды.

– Допустим. Тогда… что утверждает пропаганда?

Как странно, – думал Марш впоследствии, – жить, не зная прошлого, окружающего тебя мира, самого себя. И в то же время как легко! Ты жил день за днем, двигаясь по пути, который проложили тебе другие, не поднимая головы, опутанный их логикой с самых пеленок и до могильного савана. Своего рода неосознанный страх. Теперь этому конец. Как хорошо, что это позади, что бы теперь ни случилось

Небе протянул руку и дотронулся до одного из холстов — на нём был изображён привязанный к дорической колонне святой Себастьян с торчащими из золотистой кожи стрелами. Лаковое покрытие потрескалось, словно высохшее русло реки, но положенные под ним краски — алые, белые, пурпурные, синие — сохранили яркость. От картины исходил слабый запах плесени и ладана: аромат довоенной Польши — страны, стёртой с карты мира.

Как странно, думал Марш впоследствии, жить, не зная прошлого окружающего тебя мира, самого себя. И в тоже время как легко! Ты жил день за днём, двигаясь по пути который проложили тебе другие, не поднимая головы, опутанный их логикой с самых пелёнок и до могильного савана. Своего рода неосознанный страх. Теперь этому конец. Как хорошо, что это позади, что бы теперь не случилось.

Необходимо раз и навсегда уничтожить биологические основы иудаизма. Иначе проблема будет вырываться наружу на горе будущим поколениям. Таков урок истории.