Iron Flame

— Нам? Нет никаких нас, — ответила она, едва избежав столкновения с пронесшимся мимо всадником, отчего у меня замерло сердце. Вчера мне, возможно, было бы все равно.

Сегодня ее кровь — моя кровь.

Ревность. Это горячее, разъедающее чувство и есть ревность.

И теперь я связан с этой женщиной до конца наших дней.

Мне нужно держаться от нее как можно дальше.

«Но ты этого не сделаешь», — предсказала Сгаэль, и я бы показал ей средний палец… если бы не подозревал, что она откусит его — просто потому, что может.

Уж прости за неудобства, но в этом году роль Вайолет Сорренгейл… – он показал на меня, – исполняет Ксейден Риорсон… – он постучал себе по груди, – который затащит её – силой и с воплями, если потребуется – в настоящие отношения с настоящими разговорами, потому что отказывается снова её терять. Если мне придётся расти над собой, то придётся и тебе.

Злиться сейчас было лучше, чем бояться. Драконы уважают гнев. Трусов они истребляют

«Он точно знает, как сильно она тебе не нравится и как часто ты пялишься на…»
«Я добровольно вызовусь на любую миссию в холодную погоду, если ты…»
«Как невежливо. С какой стати я должна испытывать дискомфорт из-за твоей неспособности контролировать собственные гормоны?»

Утренний свет лился из десятков маленьких окон - единственного украшения стены высотой в пять этажей над массивными двустворчатыми воротами. Казалось, окна образовывали некий узор, но я стояла слишком близко, чтобы оценить его полностью.

На это не хватало перспективы...Что, впрочем, можно было считать метафорой моей жизни здесь и сейчас.

На том поле мое отношение к Вайоленс за одну секунду изменилось с «может, убью, а может, и не убью» на «защищу любой ценой».

Может быть, это место и есть то, чем назвал его грифоний всадник – фабрика смерти.

Я вдруг поняла, что больше всего на свете, даже больше его секретов, мне нужна была его потеря контроля.