Iron Flame

– Или что?
Он наклонил голову набок, и взгляд его стал острым, словно кинжал.
– Или я постараюсь разлюбить тебя, – выплюнула я.
Удивление вспыхнуло в его глазах за секунду до того, как уголок рта приподнялся в ухмылке.
– Удачи тебе. Я пробовал это в течение пяти месяцев. Дай мне знать, если у тебя получится.

– Ты хочешь бороться за меня? Тогда рискни, не зная, что я чувствую. Хочешь вернуть моё сердце? На этот раз рискни сперва своим.

Какой генерал не мечтает умереть на службе своему королевству. Но ты меня знаешь, любовь моя. Когда паду я, я паду только ради одного: защиты своих детей.

– Поверить не могу, что ты меня ударила, – пробубнил Бреннан. – Ты хоть понимаешь, как трудно чинить самого себя? Вайолет или тебя – без проблем. Себя – ужасный геморрой.
– Ой, поплачь теперь, старший братик! – Мира скривилась, передразнивая его. – Ну знаешь, как мы плакали по тебе.
И вдруг я снова почувствовала себя так, словно мне десять лет, – самым маленьким человечком в комнате с великанами.

«Так говорит и Ксейден. Но небезопасно и сидеть здесь, за чарами, без кузни и вооружения для всех, включая нас самих».
Хорошо хоть чары мы скоро поставим.
«Она верно говорит, – согласилась Андарна. – Ты сможешь донести светоч?»
«Оскорбительный вопрос».
«А сможешь донести светоч оскорбленным?»

Сложность в том, чтобы уловить истину, а не просто записать факты. Истории могут меняться в зависимости от того, кто их рассказывает.

Тут в кухню вошел Боди, кузен Ксейдена, – широким шагом, в военной форме, с рукой на перевязи и коротко подстриженный.
– Подполковник Айсрай, – сказал Боди, протягивая Бреннану сложенную депешу. – Только что пришло из Басгиата. Если вы захотите ответить, то всадник пробудет здесь до вечера.

Может, камень не говорит, но книги не молчат.