Цитаты из книги Ген Рафаила

"Ген Рафаила"-мутация, противоречущая инстинкту самосохранения "

- Как вас зовут?
- Элеонора, - она опустила глаза и почему-то закрыла лицо руками.
- Вам плохо?
- Я замужем, - прошептала искусствовед.
- Почему вы решили выдать именно эту информацию в первую очередь? - рассмеялся Иван.
- Я смотрела на вас весь день. Вы были на самой галёрке. И поняла, что жестоко ошиблась...
- С выбором профессии?
- С выбором мужа.

«Так мы и сидели, распустив по животу груди, в свете немытого фонаря, под храп среброяйцевого Хосе и струнные переборы фламенко, пока люминесцентно-алый, как волжский восход, петух не проорал на заборе зарю.»

- Как мне его победить? Дай совет!

• Подумай о нём. Кто он? Чем живёт? Какой была его мать? О чём он размышляет сейчас, в эту минуту...

— Не мила мне жизнь. — Ишь какой, ты ей больно мил.

— Слышите? — Просто урчит кот. — Разве это не чудо, когда кто-то урчит от удовольствия? Разве это не лучшая музыка?

Сначала живешь для себя — довольствуешься малым, а когда появляется девушка — готов разорваться, чтобы ей угодить.

Ах, эти ящички, полочки, тайнички. Они единственные умеют запирать на замок время, впитывать его запах, сохранять краски.

— Знаешь, как это называется? Ген Рафаила! Ген, провоцирующий самоуничтожение: доверять тем, кто несет тебе зло! Болезни! Смерть! — У нас у всех тут ген Рафаила.

Солнце вдруг заинтересовалось этой сценой и осветило, нет, буквально влезло в слезы на его щеках.

Долго живет тот, кому терять неча.

Лисы настолько умны, что когда им нужно отвести следы от потомства или уйти от собак, они трутся об метки более мощного хищника, а потом оставляют этот запах на своем пути!

Не то чтобы Палашка не любила своих братьев и сестер, они просто отнимали у нее детство.

Единственное, что осталось в силах Анатоля, — сажать виноград.

Не хочется, чтобы на вашей могиле было написано: «Убийца мужа, зятя и здравого смысла».

— Бооольно, — простонала я. — Больно, значит, жива.

— Боже, не надо! — Боже тебе ничего и не даст.

Батутовна была как наливное яблочко красных сортов, найденное среди зимы далеко под диваном. Кругленькая, сморщенная, смешная, но надкуси ее – невероятно сочная, впитавшая сладость забытого лета.

Большегрязевцы неистовали на главной площади у бюста Ленина с вилами-лопатами и орали благим матом: хотим называться Островом Рафаила! – Да, мать вашу, вы – полуостров, а Рафаил – опаснейший преступник! – кричал с кузова грузовика какой-то чиновник в сером костюме. – Не переименуете – сожжем пристань! – орали аборигены. – Спалим леса, взорвем помойку, пустим отходы по течению!