Цитаты из книги Ген Рафаила

- Далеко ещё до Острова Рафаила?
- Нет, пару остановок. Это между Большой Грязью и Запёздьем

- Отставить молчание! Отставить тишину! Я не хочу выигрывать этот спор! - вдруг закричал он и уронил лицо на покрытый одеялом мягкий живот Батутовны.

- Ну нееет, - тянет зоолог, - я не справлюсь. На мне российская наука, открытия, свершения. У меня Рафик запоносил.Это твой крест, генерал. Неси его с достоинством!

Хосе часто жрал всякую дрянь на помойке, адски дристал, был лечен левомицетином и активированным углем, глистогонен, кормлен антиаллергенными собачьими деликатесами и вновь жрал всякую дрянь.

И счастливый Красавцев готов был гореть каждый день, чтобы она встречала его именно так… влюбленной, виноватой, верной…

"Показательные танцы арабской кобылицы завершились, декоративная амуниция была сброшена, в нежный рот вставлен железный трензель, по шелковому крупу прошёлся грубый кожаный хлыст. Настало время заездки под седло. Неготовая к неволе лошадка брыкалась, кусалась, сопротивлялась, убегала из дома, но все было бесполезно."

"Пятеро военных побросали лопаты, и побежали своими глазами увидеть это чудо: росток, пробивающий асфальт, ребёнок, расправивший лёгкие, зазеленевшая почка на сожженном дереве. Жизнь! Жизнь посреди запаха мертвичины, посреди оторванных рук и ног, пробитых трахей, неоконченных писем маме."

"В зыбке - серое, застиранное белье, крошечная мордашка, босые ножки с фасоленками и горошинками пальчиков, сжатые кулачки цвета мякоти белого налива и плач, заполняющий комнату, дом, улицу, вселенную..."

Реальность превзошла ожидания. Из недр бытовой техники пахнуло трупным запахом. На средней полке лежала колбаса, давно ставшая вселенной для иных форм жизни. Она колосилась как летнее поле, удивляя разнообразием цветов и плотностью растительного покрова. Драная кошка у порога не смогла бы соперничать богатством меха с плесенью, взращенной несчастной колбасой.

У меня смешались пазлы. Я ехала в эту глушь, потому что случайно увиденное в интернете географическое название "Остров Рафаила" полгода будоражило мое воображение. Я хотела понять, как, чем руководствовались люди, дав деревне на берегу Волги имя архангела из Ветхого Завета

Батутовна и Анатоль. Анатоль и Бату-товна. Они жили на Острове вопреки своей воле который год и, к сожалению, знали друг о друге все. Абсолютно все.

… И как только я окончу одиннадцатый класс - пойду в армию. А потом контрактником - на войну.
- Куда? - поднимал брови Толя.
- Куда угодно!
- Ради чего? За какую страну?
- Конечно за свою! А ради чего - история покажет, - отвечал сын и сжимал зубы.

Вздохнула и отправилась в кровать, устроив собственное соло спящего циклопа, которое сокрушало тишину острова до первых облезлых петухов.

Общая история предков и соседская бормотуха на затхлых ирисках стерла все разногласия, поставила в одну шеренгу, надела армейскую форму и обязала служить друг другу и родине беззаветно, безрассудно, навсегда.

Утро было прекрасным. Батутовна озвучила его художественным матом, характерным для профессиональных литераторов, и поросячьим визгом, свойственным старухам ее поколения. Первый относился к смрадной колбасе с великолепным подшерстком плесени, второй — плешивой кошке с богатым потомством.

– Моя деточка… – слезы Батутовны падали на лисью морду, – моя красавица… Лиса с остервенением лизала лицо своей спасительницы, словно пыталась шершавым языком разгладить морщины и докопаться до сути – нежной кожи ребенка, рожденного сострадать.

– А кто там живет, в Запёздье? – Меня болтало на поворотах дряхлого судна.

– Кто-кто: пёзды и бздуны, – ответила бабка, соседствующая с дедом на лавке.