Кроме шуток

«Кроме шуток», Сара Нович

Чарли ковыряла заусенец и думала, как несправедливо быть глухой и все равно мучиться от неловкого молчания.

Роман Сары Нович можно было бы назвать стандартным романом взросления, если бы его герои не были глухими. Собственно сам этот аспект, добавляет читателю большое пространство для изучения. И пока он занят изучением особенностей жизни глухих людей, у персонажей происходит та самая обычная жизнь с ее проблемами и конфликтами.

Глухие подростки точно также бунтуют против родителей, а родители игнорируют потребностей детей, как и в любых других семьях. Но, конечно, жизнь без слуха делает жизнь героев более сложной и опасной за рамками инклюзивного комьюнити.

Нович очень хорошо показывает внутренние конфликты героев, отношения в семьях. За счет того, что большая часть сюжета крутится вокруг специальной школы для глухих детей, в романе есть замкнутое пространство, созданное не столько стенами школы, сколько персонажами, объединенными одной особенностью. Эта замкнутость в том числе позволяет в какой-то момент перевернуть ситуацию, сделать глухоту нормой, а слух напротив чем-то, что вызывает проблемы.

Сара Нович сама от рождения глухая. В романе ей удалось передать особенности жизни людей с нарушениями слуха во всех подробностях, а также показать отношение социума к проблеме. Хотя внешнего мира в романе как-будто очень мало, это дает нам понять, что его чаще всего мало и в реальной жизни этих людей, прежде всего потому что социум в них попросту не заинтересован. И когда героиня романа девочка Чарли ведет своего нового друга из школы на тусовку с обычными ребятами, это конечно похоже на подглядывание в чужое окно.

Простота сюжета и повествования кажется мне удачным решением, потому что на первый план все же выходит изучение жизни людей с глухотой, а это другой и совершенно незнакомый обычным людям мир. К тому же, авторка очень тонко и хорошо подсвечивает внутреннюю жизнь персонажей, позволяя нам посмотреть на происходящее с разных точек зрения. Хорошая, спокойная, очень взвешенная вещь на серьезную сложную тему.

Те, кто рожден глухими, лишены чувств и способности к рассуждению. (Аристотель)

Что "но"? То, что я встречаюсь с глухим парнем, мешает тебе жить в мире твоих фантазий?

Это художественная книга об американской школе для глухих и в целом о довольно закрытом мире глухих людей и их культуре. Книга очень необычная, и ее своеобразие начинается уже с оформления: разными шрифтами выделено, кто что говорит на жестовом языке, а что голосом, также есть множество картинок, иллюстрирующих те или иные слова жестового языка, таким образом общение героев становится трехмерным, а язык глухих немного оживает. Еще тут есть материалы с уроков школы (даже с вопросами для самопроверки) и всякие документальные вставки об истории сообщества глухих. В общем, это точно не та книга, которую можно слушать в аудио - и это понятно, ведь язык глухих почти полностью визуален.

Когда я читала, я много раз была удивлена (иногда даже почти шокирована), и часто испытывала некоторый дискомфорт - не от языка, сюжета или героев, а от погружения в совершенно чужой и незнакомый мир. Чужеродность ощущается буквально во всем, даже в брошенной мимолетом фразе типа "как легко оскорбления слетали с ее пальцев", или когда герои каламбурят, смешивая обычный и жестовый языки. Удивительно, как мало мы знаем о сообществе глухих. Автор сама глухая, и вот эту инсайдерскую часть книги я бы оценила очень высоко - да и какие еще есть книги на эту тему? Сюжет мне понравился меньше, хоть здесь и есть взрослые главные герои, он все же ближе к жанру янг-эдалт: все эти подростковые проблемы с родителями, первый секс, выпивка.. К тому же, книга немного затянута.

Но если вам интересно узнать, что думают и как живут глухие семьи, книга способна рассказать очень много. Слышащие люди по умолчанию полагают, что глухие - их исковерканная, испорченная версия, которая мечтает стать "как все". Книга однозначно сообщает, что это совершенно не так. В сообществе глухих стыдно быть зависимым от устной речи, если у тебя есть, например, имплант, позволяющий слышать больше. Авторитет имеют те, кто владеет жестовым языком как носитель. Люди гордятся тем, что выросли в третьем поколении в семье полностью глухих и совершенно не собираются "лечиться". Они мечтают о жизни в рае, где глухих - большинство, и доступная среда требуется, наоборот, слышащим (в английском тексте тут очаровательная игра слов: Earth от ear и Eyeth от eye). Они воспринимают как трагедию рождение слышащего ребенка в своей семье. И как катастрофу то, что обществом обычно подается как прогресс и достижение: распространение имплантов и хирургических методов лечения глухоты, закрытие подобных школ, умирание жестового языка за ненадобностью.

Мне как лингвисту было очень непривычно примерять обычные представления об иностранных языках к жестовым языкам. Да, жестовый язык не универсален, как я ошибочно думала раньше, в разных странах и сообществах он везде свой, и различаются там не только сами обозначения понятий, но и различные не-жестовые индикаторы: звуки, придающие предложениям дополнительные смыслы, положение тела, грамматика и т.д. Так же, как и с обычными языками, можно быть носителем жестового языка, можно быть билингвом, а можно быть ребенком, лишенным родного языка. Если родители делают ставку на импланты, позволяющие в той или иной степени различать устную речь, и ограничивают контакт ребенка с жестовым языком, чтобы мотивировать его пытаться слышать, то при неблагоприятных обстоятельствах (например, недостатке компенсации с помощью импланта) легко может вырасти ребенок-маугли, лишенный первого, родного языка, и имеющий из-за этого проблемы с когнитивными способностями, учебой и поведением. В книге описаны ужасные случаи, когда дети даже не могли сообщить, что у них что-то болит, т.к. слух и речь у них не развились, а жестам их никто не учил.. Вот такими детьми, в том числе, и занимаются школы глухих.

Как в письменной речи есть курсив и печатный шрифт, так и в жестовых языках можно говорить как бы отдельными жестами, а можно плавно соединять их между собой, что сложно понимать новичкам (вспомним шутки про русский курсив, все эти ш, т, и, м..) Также мне очень интересно было узнать, как изменяется порядок слов и грамматика, когда язык становится чисто визуальным. Например, если голосом мы говорим "чашка стоит на столе", то в жестовом языке назовут сначала понятия от более крупного к меньшему - стол, чашка, а потом уже действие - стоять. Чтобы выразить, например, побуждение или вопрос, задействуют лицо: поднимают или хмурят брови; чтобы показать шутку или переносный смысл, меняют амплитуду жестов, а чтобы перейти в рассказе от одного персонажа к другому, меняют положение тела. При этом не обязательно быть рассказчиком от лица человека, можно и от лица растения, и даже здания.. А как, например, передать время действия или как при разговоре скрыть свои эмоции, если на тебя непрерывно смотрят? А еще тут есть регистры (официальная/неофициальная речь, как и в обычных языках) и диалекты! И алфавит, хотя для общения его используют только в определенных ситуациях. В общем, от всего этого я в восторге и очень благодарна автору, что она все это так подробно изнутри показала. Книга вызывает желание сразу же найти в интернете видео и попробовать все самому.

Интересны и культурные различия не только в языке глухих. Герои книги говорят, что никому в здравом уме и в голову не придет утверждать, что изучение иностранного языка в раннем возрасте помешает развитию родного языка, и что этот вопрос давно решен. Как преподаватель иностранных языков могу сказать, что вопрос раннего изучения ин.яз вызывает у нас в стране ожесточенные дискуссии, окружен множеством мифов, а также является предметом страха многих родителей.

Книга затрагивает множество этических проблем. На первой же странице слышащая девочка глухих родителей втыкает карандаш себе в ухо, чтобы быть как они. Насколько родители вообще имеют право голоса в таких вопросах? Могут ли они решать за несовершеннолетнего ребенка, что ему нужна операция? Ведь они хотят обеспечить ему более безопасное и успешное будущее. А что, если ребенок совсем маленький, младенец, и даже не может сообщить о проблемах с имплантом? А если компания спокойно продает бракованные импланты, зная, что они бракованные? Можно ли задействовать слышащего ребенка для "работы переводчиком" в общении с миром слышащих на взрослые темы - о смерти, разводах и других взрослых проблемах? Что, если в семье, где есть глухие, а есть слышащие, которые не хотят или не могут владеть жестовым языком, родился ребенок, и уже даже не важно, глухой он или слышащий, ведь теперь часть семьи в любом случае не понимает, о чем с ним говорят остальные? А уж сколько ревности между братьями и сестрами это может вызвать..

Также книга рассказывает об отчаянии родителей, которые готовы прибегнуть даже к радикальным методам сект, чтобы "вылечить" ребенка. О желании других родителей "потерять" ребенка, ну, просто оставить его где-нибудь, все равно ведь он какой-то не такой. О нежелании множества семей учить язык своего ребенка, чтобы хоть как-то быть ближе к нему и понимать его. И о сложности с поиском своей идентичности: кто ты? Для слышащих ты в основном всего лишь "тот глухой мальчик", а кто ты среди глухих? Что у тебя вообще есть, кроме глухоты?

Темы все это очень спорные, однозначных ответов тут нет. Александр Белл (да-да, тот, который с телефоном) вообще полагал, что глухие - отдельная раса, распространению которой нужно мешать всеми средствами: не давать им вступать в браки, не давать общаться на жестовом языке, силой заставлять говорить ртом и читать по губам, если сопротивляются - наказывать, глухих учителей увольнять.. Идеи Белла нашли широкое практическое применение, немудрено, что в сообществе глухих его оценивают крайне негативно, хотя организация его имени с теми же взглядами вполне себе существует до сих пор. Но были и примеры мирного сосуществования, например, остров Мартас-Виньярд (который в книгах с плохим переводом обычно зовут виноградником Марты). Там, из-за генетической изоляции, на протяжении около ста лет был довольно высок процент глухоты в популяции, и глухие сосуществовали вместе со слышащими, при этом они легко работали вместе, т.к. слышащие отлично владели жестовым языком и даже использовали его в отсутствие глухих поблизости.

Концовка у книги очень спорная и не дает ответов, как правильно и что делать. Лечить глухих или принять их уникальность? Может быть, желающие "просто быть собой" заблуждаются? А может быть, те, кто хотят их исправить? Фактически подростки прибегают к разрушениям, чтобы их услышали. Это крик полного отчаяния и желание показать "я есть! я имею право голоса! я не просто вещь, которую вы можете чинить по своему усмотрению!" Людей вытесняют настолько, что они оказываются загнанными в угол и желают уничтожить притеснителей в ответ. И, вроде бы, это победа, подростки торжествуют, но возможно, это просто иллюзия, ведь неизвестно, не станет ли такой протест триггером еще большего ухудшения положения глухих, не обозлит ли общество. Ведь обычные люди видят просто "секту для агрессивных подростков" или "интернат, который испортил моего ребенка, а я же сразу говорила, что нечего там делать!". И если они не прозрели, увидев собственного ребенка в реанимации, что вообще может заставить их прозреть? Так что, возможно, героев ждут еще бОльшие разочарования.

Автор в интервью на вопросы, почему она сделала концовку именно такой, отвечала, что в жизни все выглядит именно так: каждый шаг как на минном поле, и никогда не знаешь, что тебя ждет завтра, и не рухнет ли все вообще..

С познавательной точки зрения как первый шаг в новый мир книгу очень рекомендую. Как художественную литературу меньше, хотя и не могу сказать, что это прямо совсем плохо. Есть триггеры:

В общем, эммм, чего тут только нет :)

Автор книги Сара Нович родилась глухой. Сегодня она писатель, переводчик и преподаватель творческого письма. Название романа происходит от восклицания на американском языке жестов (АЖЯ). "Кроме шуток" означает "серьезно", "правда" или "честное слово". Выражение придумано директором школы Ривер-Вэлли, родившейся слышащей в семье глухих.

Действие книги происходит в наши дни, в Колсоне, США, школа для глухих детей Ривер-Вэлли. Отец Чарли, выиграв наконец суд по опеке над Чарли, переводит её в 10 класс Ривер-Вэлли. Чарли, сократившая так ненавистное имя Шарлотта, с 3х лет носит кохлеарный имплантат: она родилась в семье слышащих и врач не сильно убеждал мать Чарли в том, что имплантат поможет Чарли стать "нормальной" и незачем учить АЖЯ. Время шло, Чарли росла, слух не появился, а головная боль увеличилась.

В романе взросления автор поднимает множество социальных проблем как в мире слышащих, так и в мире глухих. Точно так-же, у языка жестов множество интерпретаций, в той-же Америке существует ААЖЯ (афро-американский язык жестов), требующий признания своего существования. Автор не обошла стороной нетрадиционную ориентацию директора школы, наверное, для придания остроты сюжету.  Ранние половые связи и употребление наркотиков от непонимания взрослых и от физической скуки, таят в себе множество опасностей для несовершеннолетних девочек и мальчиков, и многие из рождённых глухими детей для своих слышащих родителей - кара небесная, уроды, ненормальные, которых следует стыдиться.

В книге множество документального текста о языке жестов с рисунками , но это АЖЯ. Приведено множество интересных фактов о культуре глухих.

Всё написанное в книге - не однозначно. Рассматривается вопрос: глухота - это особенность, как цвет глаз или телосложение, или инвалидность? Книга рассказывает об инвалидах, отстаивающих своё место в обществе. О том, как важно учить и социализировать глухих детей. Однако раса глухих против кохлеарных имплантатов - принимайте нас такими, как есть. Увы, единицы слышащих будут учить язык жестов, и те, кто выучил - это узкие специалисты: сурдологи, переводчики, педагоги школ глухих или близкие глухого. Редкий работодатель потерпит слабослышащего работника в офисе, а уж глухого - это вообще единичный случай.

Что ж, думаю ,если бы автор создала традиционную пару взрослых, острота сюжета о проблеме глухих в обществе не изменилась бы ни в какую сторону. (Пропаганды нет.)

Основной посыл текста: нравственная глухота страшнее физической.