За рекой, в тени деревьев

И он, и полковник, — оба знавали людей, которые ни за что не хотели умирать, забывая о том, что тот, кто умрет в четверг, уже не должен умирать в пятницу.

— Gran Maestro, что слышно о нашем патроне, благословенно имя его? — спросил полковник.
— Ничего. Он что-то в последнее время притих.
— Должно быть, думает.
— Должно быть.

Полковник вспоминает ее поразительные пальцы и волшебно преображающееся лицо — оно не было красивым, зато умело передать всю любовь, все величие, все восторги и всю боль на свете, — вспоминает, как легкий взмах ее руки надрывал ему сердце.

— Не бог весть какое достижение, — сказал он реке и берегу, напоенным осенней тишиной и сыростью после обильных дождей. — Но зато лично мое.

Верно, тот, кто в картинах мало разбирается, только и видит что одних мадонн, и очень ему от этого муторно.

«Я, пожалуй, не так уж люблю быструю езду, — думал полковник. — Хорош был бы Брейгель, заставь его наблюдать натуру из мчащегося автомобиля!»

Если ты любишь какую-нибудь страну, не бойся в этом признаться! Признавайся.

- Тележка, в которой возили на эшафот, - самая подходящая для тебя машина. С того дня, как ты меня узнала.

Хлюст – это человек, который никогда всерьез не занимался своим делом (oficio) и только раздражает всех своим нахальством.