Исторические корни волшебной сказки

Я в ШОКЕ! ⛔
✓ Работа колоссальная и для людей, которые хотят узнать: "Откуда у избушки ноги растут" точно нашли то, что искали.
☞ Но если вы запомнили сказки, как светлое, доброе и поучительное и являетесь впечатлительным человеком, то даже не вздумайте брать эту книгу в руки. Я допустил такую ошибку и теперь сказки для меня будут не тем, чем были ДО!
Помимо того, что написана она довольно тяжело и суховато, еще и похлеще любого хоррора, триллера и ужаса. (Хотя мне нравятся эти жанры)
☝ Если вкратце , то книга о том, что все сказки родом вовсе не из детства, а из жизни разных народов, времён, обычаев и воображения.
✓ Почему не советую книгу?
Не знаю можно ли здесь писать такие слова, но сколько здесь крови, обрядов, убийств, всяких подробностей, от который и тошнит и воротит, (интимных в том числе).
• Я взрослый человек и всё понимаю, но именно в этой книге, совсем не ожидал столкнуться с чем-то подобным.
✍ Кошмар для меня в том, что даже теперь самое безобидная сказка будет видеться мне, как что-то грустное и жестокое, а поведение персонажей вызывать дрожь.
✓ Тот самый момент, когда хочется, чтобы мне стёрли память!
У меня всё. Спасибо за внимание и уделенное время. Всем любви ♥ и добра!

Если в "Морфологии волшебной сказки" Владимир Яковлевич Пропп проводит глубокую, детальную классификацию мотивов сказок, то в "Исторических корнях волшебной сказки", как это, думаю, уже и так понятно из самого заглавия книги, он обращается к реальным основам их возникновения - а сказки, как выяснится из этого исследования, действительно возникли не просто так, не на пустом месте.

Необычайно познавательным и очень любопытным оказалось для меня данное исследование (несмотря на научный характер, читается тоже увлекательно, при условии, конечно, что вам в принципе интересна данная тематика). Благодаря книге Проппа взглянула на сказки с новой, неожиданной стороны.

На основе обширного этнографического материала (столь же обширной, кстати, будет и библиография в конце книги - думаю, полезно для тех, кто соберется продолжить знакомство с теорией сказок) и многочисленных наглядных примерах автор удивит читателя тем, как точно отражает сказочный материал реально существовавшие у разных народов ритуалы, обычаи, верования, быт. Все это тем или иным образом и переплавлено в форму сказки - художественный рассказ, который нам до сих пор кажется вымышленным.

Чтобы не быть голословной, приведу лишь несколько примеров, отлично иллюстрирующих последнюю мысль.

Пример №1. Всем знакомая с детства Баба Яга - практически ни одна сказка не обходится без ее участи - старая, полуслепая женщина, живущая в одиночестве в лесу, до сих пор ассоциируется с ужасами (и, к слову, не зря: она же, как известно, охраняет вход в царство мертвых), разнообразными жуткими пытками, испытаниями, но отчего на эту роль выбрана именно она? В древности женщины не допускались обычно к проведению ритуалов (да, сразу возникает недвусмысленная ассоциация с ведьмами, но они же были и целительницами, к ним обращались и за помощью, поэтому все равно подобного животного страха люди перед ними не испытывали). Так почему же старая женщина стала воплощением зла? Если верить книге В.Я. Проппа, все куда проще: в древности были распространены обряды посвящения (что-то типа инициации для подрастающего поколения - мальчиков и юношей, символизировали они вступление во взрослую жизнь), проводимые мужчинами, переодетыми в старух. И не женщины истязали кого-то (вспомним сказки - "поджаривали в печи, сдирали кожу"), а вот эти мужчины. Ритуалы инициации были довольно жестокими (неслучайно возрастной ценз книги - 16+). Так, юношам наносили раны, а затем посыпали их жгучим перцем. Часто испытывали и огнем...

Пример №2. Герой отправляется в лес, чтобы пройти некое испытание. Его собирают в дорогу, дают хлеб, стрелы, железную обувь. Зачем и тут все просто: лес, согласно древним верованиям, был символом загробного царства. Логично, что героя собирают как покойника (вот в такой обуви и хоронили), никто ведь не верит, что после испытания он вернется домой (с этим же связаны испытания возможного жениха, когда перед мужчиной ставятся заведомо невыполнимые задач, и главное - не испытать жениха, а пожелать, чтобы не вернулся).

Вообще говоря, все сказки тем или иным образом связаны или с обрядами посвящения, или с имевшимися представлениями о загробном мире, существовавших погребальных обрядах и вере в тотемных предков (кстати, пример №3: выловленная щука просит героя не есть ее. А ведь у каждого рода было свое тотемное животное, свой покровитель. Кроме того, люди верили, что умершие возвращаются на землю - опять же в виде животных. Так потому и нельзя их есть - как же можно есть предков?)

Цикл инициации, по Проппу, составляет основу сказки. А вообще сказка - это некое перерождение мифа, его гиперболизированная форма (миф более близок к обряду). И единство сказки и достигается за счет исторической реальности прошлого.

На всем протяжении чтения было интересно следить за своеобразной дискуссией Проппа с Фрэзером - "Золотая ветвь" последнего у меня теперь тоже в читательских планах. Пропп не единожды приведет примеры для своих умозаключений из книги Фрэзера, что, однако, совсем не мешает ему критиковать автора "Золотой ветви".

Некая полемика усматривается мне здесь и с Кэмпбеллом, который при анализе мифов упор делает на особенностях человеческой психики и нашего бессознательного, Пропп же не придает этому такого значения.

Как и предыдущая прочитанная мною работа Проппа, эта порадовала отличной систематизацией материала, изложенного в строгой и логичной системе. Вдобавок к каждой из глав имеется обобщающее заключение для лучшего усвоения информации - повторить основные тезисы, особенно при изучении сложных тем, никогда не бывает лишним.

Рекомендую к прочтению всем интересующимся темами мифов, сказок, архетипов, ритуалов и т.п. Повторюсь, что написано живо и увлекательно, многочисленные примеры отлично иллюстрируют авторские умозаключения. Мне же захотелось после чтения этой книги перечитать Эдуард Бернетт Тайлор - Первобытная культура (помню, когда-то она меня очень впечатлила), ознакомиться с главным оппонентом Проппа - Джеймс Джордж Фрэзер - Золотая ветвь: Исследование магии и религии и дойти наконец-то до - Коми-пермяцкие народные сказки (сборник) (у меня в роду были не только белорусы и русские, но и коми-пермяки) - с полученными из книги Проппа знаниями чтение их обещает быть интересным)

Книга понравилась. Написана доступным языком. Для меня это чтение стало сплошным развлечением. Вроде сказка, а вроде и быль. Автор проводит глубокий анализ структуры волшебной сказки, выделяя её основные элементы и функции. Он показывает, что многие сказочные мотивы и персонажи имеют свои корни в древних обрядах и верованиях. С точки зрения автора, множество сказочных сюжетов связаны с различными социальными структурами, среди которых особенно выделяется обряд инициации, представления о посмертном существовании и путешествиях в потусторонний мир. Эти две темы являются источниками наибольшего количества мотивов.  Вот пример его рассуждений о традиции посвященния:

А это о смерти:

Пропп пытается показать, что композиционная целостность сказки не связана с особенностями человеческой психики или художественного творчества. Она обусловлена исторической реальностью прошлого. То, что в настоящее время рассказывают, когда-то действительно происходило, изображалось или представлялось. Однако обряды, которые были частью этой реальности, постепенно исчезают. Обряды, некогда выполняемые, больше не практикуются, но представления о смерти продолжают жить и развиваться, уже не связанные с этими ритуалами.
Эта традиция постепенно впитывает в себя элементы поздней реальности, включая новые детали или усложнения. В то же время современность порождает жанры, которые формируются на иной основе, чем структура и сюжеты волшебной сказки. Автор имеет ввиду новеллистическую сказку, а её развитие происходит через наслоения, замены, переосмысление, но добрая волшебная сказка никуда не исчезает, продолжая согревать нас теплом далёких предков)

Сразу скажу: я совершенно не понимаю, с чьей руки труды Проппа вдруг так крепко вошли в моду.

"Исторические корни" читают или пытаются читать 80% моих знакомых - от бухгалтеров до парикмахеров. Я совсем не хочу принизить их интеллект или способности к познанию - но эта книга не популярная по своей сути .

Это докторская диссертация, специальный научный труд, который проходят в вузах. У нас на филфаке это был первый курс фольклористики, и в экзаменационных билетах было несколько вопросов по Проппу. 

Читать его вечерами для души - это так же специфично, как вечерами для души читать введение в теорию бухгалтерского учёта Соколова. Зачем? 

Но по сути книга представляет собой замечательное и глубинное исследование происхождения образов, мотивов и элементов волшебных сказок, особенно интересен сравнительный анализ сказочного материала разных народов. Структура сказки отражена здесь лишь постольку поскольку, и читать о ней лучше всего в  "Морфологии волшебной сказки"  - а ещё лучше после "Морфологии".

Ещё лучше читать Проппа после  "Исторической поэтики" А.Н.Веселовского,  потому что Пропп в научном плане был его наследником и продолжателем.

Если есть научный интерес, то не напряжёт и явно добавленная автором сверху на текст посыпка из реверансов в сторону марксизма (историю публикации труда и дальнейшую академическую судьбу автора мы знаем).

Если научного интереса нет, а есть интерес, скажем так, общечеловеческий, то лучше найти переложение этого труда в популярном стиле, или вообще другого автора.

Книга очень понравилась и впечатлила. 

С В. Я. Проппом веселей -
Мотивы раскрыты в два раза быстрей!

В тридесятом царстве, в тридевятом государстве жил да был сказочник Пропп, филологический лоб. И была у того сказочника молодая теория о том, как те или иные мотивы исторически к первобытным ритуалам восходят. И вот послал он как-то теорию по белу свету походить, да материалы разных народов со славянскими посравнивать. Шла теория долго ли, коротко ли, пришла к царю Фрезеру, который на троне из человечьих костей сидит, да золотой ветвью обмахивается. Говорит ему теория: "Поделись со мной, Фрезер, материалами, я волшебное слово знаю: инициация!" Делать было нечего, пришлось Фрезеру материалами делиться, да и слуги его тоже помогли - кто австралийский обряд подбросит, кто сказочку африканскую. Принесла теория все собранное обратно Проппу, тот материалы забрал, а интерпретацию раскритиковал. Дунул, плюнул, и появилась у него своя интерпретация, с позднейшими инверсиями и замещениями элементов. Так и стали они жить, поживать, да структурализм наживать.

Сначала давайте попытаемся ответить на сакраментальный вопрос: зачем капаться в сказках и разбирать их на составляющие?
Если вы не увлекаетесь литературоведением или философией, то, конечно, незачем. Думаю, что на этом вы можете перестать читать мой отзыв, так как ничего интересного для себя вы не найдете. Для «ботаников», которые любят покопаться где не попадя, постараюсь описать некоторые момент потрясающего исследования сказки от Владимира Яковлевича Проппа. Знаете, есть люди, прикоснувшись к труду которых ощущаешь всю свою ничтожность и серость. Смотришь на картины Рубенса и думаешь: «Ну вот как ТАКОЕ мог создать человек?». Читаешь Лосева и поражаешься: «Как удивительно стройно и логично он выстраивает мысли!». Книга Проппа поразила меня своей глубиной. Обратите внимание, это не исследование русских сказок, это исследование сказок в целом! В книге приводятся примеры из сказаний индейцев, племен Австралии, немецких сказок, сказок народов Севера. Палитра примеров настолько разнообразна, что с трудом можно представить себе человека, который не просто прочитал такое огромное количество сказок, но и проанализировал их, выделил общее и обобщил в своей удивительной книге.
Я бы выделила два основные направления книги.
Первое: исследование главных героев волшебной сказки. Владимир Яковлевич проводит разбор многих типичных героев сказок: бабы-яги, змея, помощника (в роли которого может выступать, например, конь или волк), царевны и т.д. Для каждого героя и даже для каждого типа героя Пропп проводит разбор его «родословной»: возможные причины появления, развитие в ходе истории и прогресса, выполняемые функции и взаимосвязи с другими героями сказки. Очень много для меня было откровением. Для затравки я приведу две картинки собственного производства (почти), описывающее двух героев. Итак, начнем, пожалуй, с Бабы-Яги.

Как вы видите, Баба-Яга – непросто вредная старуха, поставившая свою избушку на непонятной поляне, а, говоря близким мне айтишным языком, многофункциональное устройство. А знаете, почему я обозвала поляну «непонятной»? Вы никогда не задумывались, почему герой обязательно должен развернуть избушку, а не может взять да и обойти ее с другой стороны? А вот почитайте Проппа и узнаете!
Ну а теперь второй герой, который по своей роли в сказке близок ранее описанной бабульке, Змей.

Дальше...

Почему Пропп объединяет такие разные на первый взгляд сказочные существа? Это объясняется двумя основными причинами: историей появления этих самых Змиев и выполняемые ими в сказке функции.
Что же еще описывает Пропп кроме героев? Сказочные события. Все наверняка помнят, что в сказках периодически запирают героя в бочку и выкидывают в море, или царевна то и дело набредет в лесу на большой дом, в котором живут одни мужчины, а уж всякие там вариации на тему выгнанных из дома детей у каждого вызывали ужас, не так ли? Пропп разбирает множество сказочных мотивов очень подробно. Кстати, большой дом в лесу очень интересная история, советую почитать, мне кажется, что не только сказка вышла из его закрытых ворот!
Вторая не менее интересная тема, которую мне хотелось бы немного затронуть: функции сказочных героев. И вот тут явно прослеживается связь сказки с множеством книг и фильмов. Как всегда, мне очень не хотелось бы пересказывать книгу, но чтобы кинуть затравочку потенциальным читателям, я расскажу о действиях, которые встречаются в сказках, на примере всем знакомого фильма «Брат 2».

• Главный герой фильма (Данила) узнает, что где-то за морем живет хороший парень-хоккеист, которого обдирает как липку злодей-американец.
• Данила находит «волшебные предметы»: МР-38 и гранаты.
• Г.Г. берет помощника (брата) и отправляется с ним за море (что важно!) восстанавливать справедливость.
• На своем пути Г.Г. встречает испытания и трудности, которые преодолевает с помощью проститутки Даши, выступающей в роли второго помощника.
• Данила восстанавливает справедливость.
• Брат остается в другом мире (заморской Америке).
• Данила возвращается домой.

Данная книга (1928-1946), безусловно, станет хорошим подспорьем для читателя, у которого недостает мифологической и историко-культурной базы, для постижения психологического, а равно философского аспектов мышления человека и литературного героя (персонажа в широком смысле). Кроме того, интерес представляют исторические справки, традиции и ритуалы языческого периода разных народов.

Эта работа не является наукоемким исследованием, скорее это сублимат материалов, которые удалось собрать и переложить на взгляды, опыт конкретного человека. В книге неоднократно делается оговорка, что речь идет о теории и сравнительном анализе общих элементов, а не о чем-то, что есть научно-обоснованный факт.

То, что искал В. Пропп в сказках, было и в мифах древних цивилизаций, где религиозные аспекты культуры являлись основой восприятия окружающего мира, как и порождаемые архетипы коллективного бессознательного по К. Г. Юнгу, переводящих фольклор в категорию космополитизма.

Данная книга содержит анализ литературного (мертвого) мифа, но ничего нового, что бы заслуживало хотя бы равного внимания, еще не написано. Масштаб полезной информации в данной книге сложно переоценить, именно по этой причине она является литературным учебником по всему миру.

Жили-были дед да баба. Закопали они коровьи кости, окропили то место водой, и вырос у них Колобок. Зашили они Колобка в коровью шкуру, прилетела огромная птица, схватила шкуру с Колобком и перенесла её на вершину самой высокой башни. А на башне той сидит Баба-яга: зубы до титек, титьки до пояса, а волосы из носа в косу заплетены и из башни до самой земли свешиваются. Вырезала Баба-яга у Колобка со спины полоску кожи, залепила ему глаза и все остальные отверстия глиной, разрубила его пополам, окропила мёртвой водой, все внутренности ему перебрала, собрала обратно, окропила живой водой, и встал наш Колобок, но уже не простой, а тотемный. Схватил он Ягу за косу из носа, раскрутил и с башни вниз сбросил. Грянулась Яга оземь, да так сильно, что яму пробила. Спустился Колобок, закопал Ягу и пять дней на могиле сидел: отгонял воем дух помершей Яги, чтобы она обратно в тело своё не вернулась. На исходе пятого дня встала мёртвая Яга из могилы и говорит: спасибо, мил человек, что на могиле сидел, вот тебе за это дар. Плюнула на землю, а из плевка конь с рогами оленьими вырос. Сел Колобок на коня и поехал. Но недолго ехал, потому как встретился им на пути волк. Коню он брюхо разодрал, Колобка проглотил, сам в брюхо конёво забрался и заснул там. Колобок попал в брюхо к волку, глядит, а там - целый город мёртвых, суть Тридевятое царство. Возликовал Колобок, ибо его и искал он, царство это. Глядит ещё и видит: над царством натянут мост волосяной и идут по нему души умерших. Кто без греха - легко проходит. А кто с грехом - падает вниз и прямо в Тридевятом царстве оказывается. Катится он дальше, а в самом центре Тридевятом - камень, а из него меч-кладенец торчит. Схватился Колобок, вытащил меч-кладенец, откатился обратно и распорол изнутри волку брюхо. Выкатился из волка, выкатился из коня и покатился к себе домой. А из брюха того распоротого все мёртвые за ним полезли. Вернулся Колобок к деду с бабой, а дед его уже помер, свалившись с лошади. Месяц промаялся, да потом помер. И баба его померла от какой-то неведомой хвори в Великий Пост. И дети их померли. Только Колобок один и остался, пришли к нему сердобольные мёртвые и стали с ним жить да добра наживать. Впрочем, на следующий год, перед самой Пасхой помер и Колобок.

Эту книгу советую читать после Владимир Пропп - Морфология волшебной сказки . В первой книге автор кратко описывает функции действующих лиц, а в этой подробно раскрывает суть каждого элемента волшебной сказки.
Разумеется, все указанные части сказки не всегда будут в каждой, но в каждой из них есть несколько представленных элементов.
Если вкратце, то все элементы сказки это или отголоски инициации, или похоронного обряда. Причем именно отголоски, а не сам обряд в чистом виде. Он пишет, что сказки появились тогда, когда уже обряд начал разрушаться, но не ушел совсем. На этих обломках и появилось тридесятое царство (тот мир), Баба Яга (страж ворот) и многие другие элементы.
Читалось, конечно, очень интересно, но текст очень плотный, поэтому не быстро. Пропп использует большое количество и русских сказок, и сказок народов СССР, а также некоторые предания и мифы коренных народов Океании и Северной Америки.
Советую книгу тем, кто хочет понять, что такое сказка и откуда она взялась

Пропп в данной книге разрабатывает теорию (предложенную другим исследователем фольклора), что в основе сказки лежат реальные события из истории или существовавшие ранее явления. Сказочные образы, особенно часто повторяющиеся, утверждает он, были взяты из реальной действительности. То, что мотивы и образы повторяются, я уже знаю из Морфологии волшебной сказки (которую я вообще не собиралась читать, но прочитала по ошибке), и здесь Пропп идет дальше. Он предпринимает попытку объяснить сказочные мотивы через обряды и ритуалы. Особенно мне понравилось то, что в этой работе он расширил свою сказочную базу иностранным материалом вплоть до африканского. Этот дополнительный материал он использует, чтобы расширить русскую сказку и понять смыслы, которые кроются за привычными образами. Я не обладаю достаточными знаниями, чтобы судить о надежности исследования, но в любом случае это очень увлекательная тема.

Сказки в интерпретации Проппа приобретают инфернальный характер, становятся поистине гриммовскими. Они отражают ранне-исторические представления о смерти. За образами железного посоха, железной шляпы и обуви, таинственного леса, избушкой бабы-яги скрываются элементы смерти и потустороннего мира.

С этой точки зрения можно исследовать того же самого Гарри Поттера, отыскивая в нем сказочные мотивы. В своей лекции Дмитрий Быков объяснял успешность цикла в том числе и тем, что Роулинг (осознанно или нет) воплотила в книге многие атрибуты, присущие сказке.

И здесь Пропп стал преследовать меня. Сначала я наткнулась на видео Марии Штейнман, где она разбирает Гарри Поттера с точки зрения той же морфологии по Проппу, это очень любопытно. Она привела далеко не все моменты сходства, так что вы можете найти их куда больше. А сегодня мэйл.ру предложил мне короткую заметку о сказочных мотивах в Игре престолов.

Могу добавить лишь то, что сказка перестала для меня быть наивным детским чтивом, а стала своеобразным исследованием представлений о смерти и инструкцией для детей эпохи раннего общества.

Я обнаружила для себя интересную связь с Сорокиным. Момент, где Пропп пишет о временной смерти:

конечно, напомнил мне (и во многом объяснил) рассказ Настенька. Интуитивно я его понимала, но теперь знаю наверняка, что и это не берется с потолка, но имеет древние корни.

Вообще, вот вам челлендж: почитайте Проппа, а потом сказки (и не только), и посмотрите, что из этого выйдет.