Internāts

– Я когда-то купил ему его первый телефон, – рассказывает об отце. – «Нокиа», простенький. Забил туда номера – свой и сестры. Ну мамы твоей. Пробовал научить писать эсэмэсы. Не научил. Не нравилось ему писать. Но однажды написал. Знаешь когда?
– Ну?
– На годовщину смерти мамы. Ну бабушки твоей. Написал, чтобы напомнить. Я его потом спрашиваю: чего ты не позвонил? А он говорит: боялся, что расплачусь. Представлять? Я думаю, он с нами из-за этого и не говорит: боится, что расплачется.
– А я думаю, – говорит малой, – он с вами не говорит, потому что говорить с вами не о чем.

Пацаны из одиннадцатого прессуют Димку из депо – худого, с неразвитыми плечами, с жёлтыми нечёсаными волосами. Димка плохо учится, плохо одевается. Даже говорит плохо. Вот они его и достают. Используют, как боксёрскую грушу. К чести его, он пробует давать сдачи, как-то механически, без энтузиазма, отбивается, открикивается, но на него одновременно наседает четверо или пятеро, так что шансов никаких. Паша понимает, что всё это заходит слишком далеко: с Димки уже стащили башмак и теперь пытаются его, то есть башмак, забросить на печальный сентябрьский клён, но вмешиваться не хочется. В конце концов есть трудовик, это его ответственность, пусть сам разруливает. А трудовик стоит, привалившись к столбу, покуривает, и заметно, насколько ему всё равно, что с ними со всеми будет. Пусть хоть поубивают друг друга. Тем более что именно этим они и занимаются. Валят Димку в цветник и начинают закапывать. Лезвие заступа взблёскивает на солнце. Нужно вмешаться, думает Паша, но не вмешивается. И Вадик, трудовик, тоже не вмешивается. И вот заступ таки попадает Димке прямо по черепу, звучит глухой стук металла о кость, и затем – отчаянный, неудержимый, страшный рёв: Димка лежит в полувыкопанной могиле и свирепо размазывает по лбу кровь, а кровь заливает ему глаза, ослепляет, смешивается с землёй. И уже тогда трудовик бросается к нему, разбрасывает старшеклассников, как щенят, хватает Димку, тащит в класс. И остальные учителя тоже сбегаются на рёв раненого, и Паша тоже прибегает, крутится, мечется, что-то подсказывает, всем мешает.