- Я боюсь божьих коровок. - Она серьёзно кивнула.

• Пятнышки у них стрёмные.

Нормальность – для тех, кто не способен осознать и принять вещи за гранью.

"Их недолгие отношения были ошибкой юности, проистекавшей из одиночества, с которым Эви не могла бороться после потери матери и брата. Этот жестокий урок научил её тому, что порой лучше оставаться одной, чем тратить силы и внимание на недостойных"

Татьянна ухватила её под руку, взглядом чётко давая понять: если этот корабль идёт ко дну, ты тонешь вместе со мной.

она хорошо знала это чувство. Отчаянно пытаться порадовать других, ощутить, что по праву занимаешь место в мире по чужим меркам.

- Сегодня утром мое терпение на пределе, Сэйдж.

• А в любое другое утро не так, сэр?

– Ты его вообще видела? Откуда там невинность? – Она сделала драматичную паузу и всплеснула руками. – Ходячий грех.

Тристан никогда не хотел оказаться тем, кого она обнимает, но… Ладно, он врал.

Эванджелина Селия Сэйдж вплелась в саму его жизнь, она пребывала в блеске глаз, в изгибе улыбки, в хриплом с непривычки смехе. С момента встречи она была для него солнцем. Ярким, сияющим, недоступным.

Но он ошибался.

Она была не светом, а цветом. Всеми цветами она сверкала перед его недостойными глазами – неземное зрелище. Она стала вспышкой всех красок мира, как неугасающая радуга, которая сияет не после дождя, а во время.

Она была всем, чего он не заслуживал, но всё равно желал.

Список самых глупых, ужасных вещей, которые он когда-либо совершал, возглавило это: он влюбился в женщину, которую совершенно не заслуживал.

И она ему улыбалась.

Тут Злодея настигло неудержимое осознание, такое трагическое, что разум пытался бороться против этого. Но оно никуда не ушло, до смешного очевидное.

Он влюбился в неё.

– Нет, нет, сэр, мы не хотели навредить вам! Прошу, прошу вас, отпустите нас!

– Вы хотели навредить ей, – бросил Тристан, вокруг которого клубилась сила. – Мне этого достаточно.

Мостик застонал и зашатался под его весом, темнота грозила поглотить его, но лунный свет вновь блеснул на заколках в волосах Сэйдж. Тристан смотрел только туда, зная, что последует за этим светом куда угодно.

Он раньше не был таким сентиментальным, и виновата была она.

– Мне бы такой дар.

Татьянна улыбнулась – широко и очаровательно.

– У тебя свои таланты, дорогой.

– Например, талант бесить, – добавила Бекки.

– Или травмироваться, – хихикнула Эви.

– Что насчёт полного отсутствия инстинкта самосохранения? – прыснула Татьянна, потягивая вино.

– Мне не нравится эта игра. – Блэйд мрачно осушил бокал

Вот с Эви он не чувствовал себя мёртвым. Скорее возродившимся.

Ветер хлестнул снова, ещё сильнее. Эви с Татьянной подпрыгнули от грохота, а Злодей схватил Эви и загородил собой.

Тристан прислонился к стенке и сполз вниз, пока не уселся на пол, уложив руки на колени.

«Хочу узнать вас».

Тристана охватил неудержимый ужас, потому что впервые за десять лет мысль об этом не звучала так уж скверно.

И всё-таки он понимал глубоко в душе, что рано или поздно Сэйдж его погубит.

Тристан, не скрываясь, воззрился на неё, затем посмотрел на потолок, задаваясь вопросом, как же он здесь очутился. Как докатился до извинений перед сотрудницей, к тому же явно неудачных, раз беседа свернула к насекомым.

– Меня это задело. Вы даже не дали мне шанса всё объяснить.

«Меня это задело».

Он задался вопросом, останется ли у неё шрам на всю жизнь, если он выбросится из окна.