Пьяный Силен. О богах, козлах и трещинах в реальности

"Пьяный Силен" Моргана Мейса — это философское эссе, которое объединяет античные мифы и идеи Ницше, предлагая нестандартный взгляд на природу человеческого бытия. Селен, мифологический учитель Диониса, в греческих легендах олицетворяет двойственную мудрость — он одновременно циничен и близок к неистовому жизнелюбию. Мейс использует этот образ, чтобы исследовать концепции, которые в дальнейшем будут развиты в работах Ницше, такие как амбивалентность мира, конфликт между аполлоническим (рациональным) и дионисийским (хаотичным, страстным) началом.

В книге Селен символизирует безмятежное понимание абсурдности и трагичности существования. Он как бы показывает: главное знание — в принятии того, что жизнь лишена окончательного смысла, а страдания и радость идут рука об руку. Мейс подчеркивает, что сила не заключается в стремлении укрыться от хаоса или структурировать его, а в том, чтобы осознанно погружаться в его глубины, позволяя себе «опьянеть» жизнью, как это делает Селен.

Книга резонирует с ницшеанской мыслью о «любви к судьбе» (amor fati) — о принятии жизни во всех её проявлениях, независимо от их болезненности.

Почему стоит прочитать "Пьяный Силен" Моргана Мейса:

1. Переосмысление мифов и философии: Книга погружает в мифологический мир, но делает это с философской глубиной, позволяя взглянуть на древние истории как на источник актуальных идей. Если интересен синтез мифологии и философии, эта книга дает свежий и современный взгляд на эти темы.

2. Размышления о природе бытия: Мейс затрагивает темы, которые волнуют многих — как справиться с жизненными противоречиями, обрести радость даже в трудностях и научиться воспринимать жизнь во всей её полноте. Это книга для тех, кто задумывается о поиске смысла и силе принятия неизбежного.

3. Нестандартный подход к самопознанию: Автор предлагает неочевидные пути к внутренней гармонии через принятие хаоса и неопределенности. Это книга для тех, кто устал от типичных советов о позитивном мышлении и готов рассмотреть другие пути к осознанности и глубине.

Моя оценка 7.5 / 10

Морган Мейс и его «Пьяный Силен. О богах, козлах и трещинах в реальности». Трещины реальности. Амбициозно. Наверное, вы еще не читали. Увидели обложку, подумали: «О, это что-то про картину» и пошли дальше.

Вы думаете, это книга про Рубенса. Питера Пауля. Вы его знаете. Рисовал крупных уверенных в себе людей. И вы думаете, что это книга по истории искусства. Ну, да. Но нет.

Нет.

Видите ли, у Мейса есть идея. Он говорит, что Рубенс был одержим картиной Тициана. Вернее, персонажем с картины Тициана. Не Дионисом, не главным богом. Нет. Рубенс был одержим толстым, пьяным мужиком на заднем плане. Который едет на осле и еле держится в седле. Силеном. И Мейс говорит, что Рубенс берет этого персонажа с задворок и делает его звездой.

А потом он, конечно, притаскивает Ницше. О, вы же любите Ницше? Вы читали его в девятнадцать. «Бог умер». Очень глубоко. Ницше тоже любил Силена. Но Силен Ницше - герой. Он говорит царю Мидасу, что лучше бы человеку вообще не рождаться, а коль родился - поскорее умереть. Силен Ницше - рок-звезда нигилизма. Он - Ник Кейв греческой мифологии.

Но Силен Рубенса? Он просто жалкий. Он сломлен. Он пьян не потому, что он по ту сторону добра и зла. Он пьян, потому что он бессмертен и ему это осточертело. Он завидует Мидасу. Он смотрит на нас, людей, со всей нашей «конечностью» и думает: «Вам-то хорошо. Вы хотя бы умрете».

Так что Силен Ницше - концепция. Силен Рубенса - это пьяница, валяющийся за остановкой во вторник.

Но это все просто тезис. Это не то, о чем книга на самом деле. Нет.

Потому что, чтобы донести эту мысль Мейс пытается изобрести «стиль, который ложился бы… спиралью». Спиралью. Это так интеллектуалы теперь называют дикие, бессвязные заносы мысли.

И Мейса заносит. Заносит к отцу Рубенса. Да. К Яну Рубенсу. Отцу Питера Пауля. Ну, вы поняли.

Так вот, Ян Рубенс - юрист в Антвеперне. И он заводит роман. Ну, бывает. Но он заводит роман, не знаю… не с булочницей. Нет. Ян Рубенс заводит роман с Анной Саксонской. А Анна Саксонская, как вы конечно же знаете, замужем за Вильгельмом Молчаливым.

Вильгельм. Молчаливый.

Его прозвали «Молчаливый» не потому, что он «ой, простите, я не особо разговорчив». Его прозвали «Молчаливый», потому что он присутствовал на встрече, где король Франции и герцог Альба обсуждали план полного истребления всех протестантов во Франции и Нидерландах: и… промолчал.

Это серьезный уровень молчания, не так ли? Это уже «не он стесняется на вечеринках». Это геноцидальный уровень молчания.

В его имени целых два предупреждения. Вы не связываетесь ни с какими Вильгельмами. И уж точно не связываетесь ни с кем по прозвищу «Молчаливый». Но Ян, он такой: «Привет, чья жена тут не охвачена юридической помощью?».

Естественно, его ловят. Сажают в тюрьму. Собираются казнить. И тут его жена, Мария, мать Питера Пауля Рубенса (спойлер, на тот момент не существовавшего), пишет ему письмо прощения. И Мейс такой: «О, героизм! Великодушие». Или? Или это изощренный, самый пассивно-агрессивный акт психологической мести в истории XVI века? «Я прощаю тебя, Ян. - Глаза Марии сужаются. - Ты… никогда… от меня… не… избавишься». Ну и конечно, она потом написала еще много писем Вильгельму, чем, видимо и спасла жизнь Яну.

И вы сидите и думаете: «Какое это имеет отношение к толстому мужику на осле? Я стал читать ради Рубенса, а получил сериал из репертуара телеканала «Домашний». Вы не поняли. Это спираль. Это интеллектуально. Вы не поспеваете. Ведь в этом и смысл.

Ян Рубенс гнался за страстью, любовью, смертью. А в итоге его простили. Он сломался. Он стал сломленным человеком. Он прожил свою жизнь единожды, а затем ему пришлось проживать ее второй извод - в теневых землях частичной смерти.

Он… стал Силеном. Стал тем, что нарисует его сын. Сломленным, пьяным стариком, который завидует мертвым.

Так что да. Это - вот это. Книга об отце Рубенса, которая притворяется книгой о Ницше, которая притворяется книгой о Рубенсе. Это нормально. Надеюсь, вам такое нравится. Мне нравится. Хотя знаете, что? Я лучше пойду посмотрю на настоящие трещины в стене. Там нет никакой метафизики.

В этом опусе вы не найдете ничего ровным счётом. Без потери смысла и художественной ценности его можно было сократить до пятистраничной статьи.
Слог у автора откровенно паршивый: я не против мата в литературе, но здесь мат не средство выразительности, он просто присутствует сам ради себя.
Нет никаких интересных исторических фактов. Автор выцепил из Гугла три предложения: про интрижку Яна Рубенса с Анной, про "черные корабли" народов моря и про онаниста-Ницше, и на разные лады повторял их 200+ страниц.
Глубокого искусствоведческого разбора тоже не ждите: есть одна мысль, которую автор увидел в мифе о Селене и Мидасе. Эту мысль автор, уподобляясь Ницше, и наяривал всю дорогу.
От постоянных повторов и бессмысленного эпатажа ради эпатажа откровенно тошнило. Я мучала эту графоманию почти год, потому что хотелось запулить книжкой в стенку каждый раз, когда видела очередной абзац, где написано одно да потому.

Философские изыскания мне обычно тяжело даются, но не в этом случае. Автор здесь рассуждает об искусстве, мифологии и вопросах человеческого бытия, разглядывая полотно Рубенса. Там изображен Силен — фигура вряд ли первостепенная, в основном он таится в туманах мифологии и фольклора, неожиданно связывая художников и философов, никак иначе будто не связанных, и отвечая нам на вопросы мироздания. 

Книга подкупает своим ярким и провокационным стилем повествования. Мейс подает информацию нарочито по-простецки, даже с нецензурной лексикой и крепкими выражениями, но абсолютно не примитивно. Наоборот, очень хорошо считывается экспертный уровень его знаний и умение грамотно переложить их на бумагу, чтобы мы, простые обыватели, смогли их «переварить» без усилий. 

Всё достаточно депрессивно и невероятно смешно одновременно: среди трагедий истории на каждой странице обязательно найдется какой-нибудь прикол в интеллектуальной упаковке. Чего только стоят называния глав!

Единственное, от чего я осталась не в восторге — это частое повторение одних и тех же мыслей, просто перефразированных. Но, как мне кажется, философские тексты часто этим грешат. 

«Пьяный Силен» входит в «Трилогию трех полотен», две книги которой уже есть на русском языке. Очень любопытный экземпляр!

написана книга философом, и чувствуется не как душная лекция с заумными словами, а как непринуждённый разговор с другом. это размышления о рубенсе (художник такой) (его картина на обложке) и его семье, о силене (наставник диониса) (он на картине), о дионисе и дионисийских вакханалиях, о царе мидасе, даже о ницше, о войнах, о жизни, смерти и бессмертии. очень интересно узнать, как человек видит все эти вещи, размышляет о них, и до чего в итоге доходит.

“силен не может быть мертв, поскольку связан с жизнью. его жизнь – это не жизнь; это живая смерть, которая и не смерть вовсе.”

“заботы смертных это божественное существо не волнуют. его опыт структурирован по-другому. его невозможно понять, к нему невозможно приблизиться. его бытие – совершенно иное. смерть для него непостижима. а смерть – это то самое, что выстраивает человеческий опыт в самой его основе. это механизм в самом сердце того, что значит быть человеком.
что значит быть человеком, если не быть конечным, не терять время, не хранить воспоминания о прошлом опыте и не двигаться навстречу прекращению всякого опыта? ничего. для нас это непонятно. идея бесконечного бытия – это идея бытия, которое ни за что не поймёшь. это слишком далёкий опыт. его и опытом-то не назвать.”

“«вот бы я мог умереть с тобой».
«я хочу умереть с тобой, — украдкой говорит силен, — не потому, что страдаю, а потому что это единственное, что придаёт страданиям хоть какой-то смысл».
«я хочу страдать до смерти, — говорит силен, — но это единственное, чего я вовеки лишен».”

Я прочитала великолепную книгу, которая описывается словом «необъятная», остановиться не могла три дня. Просто представьте: арт-критик Морган Мейс берет одну картину, второстепенного персонажа на ней (полубога Силена, наставника Диониса) и препарирует всё: от философских вопросов бытия до краха и рождения цивилизаций, от мировых войн до греческой трагедии, от онанизма Ницше до интрижек Рубенса-старшего, от страха смерти до сущности жизни.

Я распотрошила книгу на цитаты — вся она пестрит закладками, а еще моментами я хохотала в общественном транспорте, потому что Мейс не гнушается задиристого словца. Однако, если вам кажется, что объединить глобальные, но такие разные темы в одной книге невозможно, сложно и нескладно, а на злободневных шутках далеко не уехать, спешу вас порадовать: Мейсу удается это великолепно! Повествование бежит, подстегиваемое остроумием и легкостью слога, а клубок из идей ни на минуту не запутывается, скорее работает как нить Ариадны – помогает читателю продвинуться к основной истине, которая, несмотря на изобилующий юмор, весьма серьезна и печальна.

Морган Мейс высказывает мысли, нашедшие во мне мгновенный отклик — такие, что младшие версии нас самих всегда думают, что мир стоит на пороге какой-то невероятной перемены, а версии постарше всегда понимают, что это ошибка. Любые малейшие интриги, войны или убийства уходят вглубь столетий, и, ступив в этот лабиринт Минотавра, мы увидим, что в действительности есть лишь одна война, тянущаяся бесконечно, и выстрелы конфликтов сегодняшних — лишь отзвуки предыдущих катастроф. Эхо гитлеровских пушек можно услышать и в Эпохе Географических Открытий, и в Гражданской войне в Испании, и в завоеваниях Римской Империи.

Цивилизации производят свою самую страшную разрушительную силу — человека. И сила эта, то есть мы, подсознательно питаем такой силы страх смерти, что забываем уделять внимание жизни, забываем, что мы конечны. Что значит быть человеком, если не быть конечным, не терять время, не хранить воспоминания о прошлом опыте и не двигаться смело навстречу прекращению всякого опыта? Как будто бы и ничего.

Напоследок скажу, что еще один неоспоримый бонус «Пьяного Силена…<» — количество отсылок к биографиям, хроникам, философским трактатам и книгам по истории искусства, которые содержит эта не слишком объемная книга. Я обожаю гипертекст всей душой, моя жадность до всякого знания просто ликует, когда я пишу и пишу в заметках информацию, которую стоит почитать дополнительно.

Итого, если вы соскучились по компактно и в то же время глубоко выраженным мыслям, живому языку, первоклассному юмору и смысловой наполненности — Морган Мейс точно не разочарует. Строгая рекомендация

Весьма лихо написанная и блестяще переведенная книга, фрактально разворачивающаяся от картины Рубенса к биографии отца художника, ницщеанству и козлиным культам греков, Первой и Второй мировым войнам... Впрочем, обо всём этом можно узнать и из книжного анонса. Наверное, так и стоит преподносить пыльные истины юным и дерзким - голосом юным и дерзким. Книжка Мейса справляется с этим на ура, так что даже не самые радужные перспективы и человека, и всего рода человеческого, пробуждают в душе панковский восторг. Громче блей, жертвенный козёл!