Пьяный Силен. О богах, козлах и трещинах в реальности

Силен — наставник и спутник Диониса, бога вина и разгула. «Пьяный Силен» американского философа и арт-критика Моргана Мейса начинается с анализа одноименного полотна Питера Пауля Рубенса, чтобы затем превратиться в завораживающее исследование философского пессимизма, проходящее сквозь века: от блеянья козла, раздираемого на части в древних мистериальных культах, до «Рождения трагедии» Фридриха Ницше; от катастрофы бронзового века и Троянской войны до Второй мировой. Эта книга, беззастенчиво мрач...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,6

212 оценок

5
22%
4
43%
3
25%
2
7%
1
3%

Ваша оценка

Прочитали 236Хотят прочитать 274

Рецензии

Darkyway15 декабря 2024 г.
Да здравствует Пьянка Жизни!
"Пьяный Силен" Моргана Мейса — это философское эссе, которое объединяет античные мифы и идеи Ницше, предлагая нестандартный взгляд на природу человеческого бытия. Селен, мифологический учитель Диониса, в греческих легендах олицетворяет двойственную мудрость — он одновременно циничен и близок к неистовому жизнелюбию. Мейс использует этот образ, чтобы исследовать концепции, которые в дальнейшем будут развиты в работах Ницше, такие как амбивалентность мира, конфликт между аполлоническим (рациональным) и дионисийским (хаотичным, страстным) началом.

В книге Селен символизирует безмятежное понимание абсурдности и трагичности существования. Он как бы показывает: главное знание — в принятии того, что жизнь лишена окончательного смысла, а страдания и радость идут рука об руку. Мейс подчеркивает, что сила не заключается в стремлении укрыться от хаоса или структурировать его, а в том, чтобы осознанно погружаться в его глубины, позволяя себе «опьянеть» жизнью, как это делает Селен.

Книга резонирует с ницшеанской мыслью о «любви к судьбе» (amor fati) — о принятии жизни во всех её проявлениях, независимо от их болезненности.

Почему стоит прочитать "Пьяный Силен" Моргана Мейса:

1. Переосмысление мифов и философии: Книга погружает в мифологический мир, но делает это с философской глубиной, позволяя взглянуть на древние истории как на источник актуальных идей. Если интересен синтез мифологии и философии, эта книга дает свежий и современный взгляд на эти темы.

2. Размышления о природе бытия: Мейс затрагивает темы, которые волнуют многих — как справиться с жизненными противоречиями, обрести радость даже в трудностях и научиться воспринимать жизнь во всей её полноте. Это книга для тех, кто задумывается о поиске смысла и силе принятия неизбежного.

3. Нестандартный подход к самопознанию: Автор предлагает неочевидные пути к внутренней гармонии через принятие хаоса и неопределенности. Это книга для тех, кто устал от типичных советов о позитивном мышлении и готов рассмотреть другие пути к осознанности и глубине.

Моя оценка 7.5 / 10
Читать далее
16
276
rraaglar5 июля 2024 г.
Моя реакция на книгу
Ожиданий от книги у меня не было. Я люблю античные произведения, эту эпоху в целом, и взгляды на них современного человека, но эта книга больше похожа на не очень удачный стендап, чем на плавный рассказ.

Повествование рваное. Уже в первой главе я столкнулась с приличными количеством повторов одних тех же слов и оборотов. Есть определенная глубина текста, идею, которую нам пытаются рассказать через несколько тем, - ближе к нигилистической идее, праздность образа Диониса в культуре равно пропорциональная страху перед концом, и необходимости глушить этот страх этой самой праздностью ( моя интерпретация смысла книги). Но, я думаю, что эта идея прекрасно бы смотрелась в качестве емкого, наполненного информацией, эссе, где есть выжимка фактов и размышление, с попыткой связать жизненный путь Рубенсов, его эпохе(упаднической по большей части, судя по всему), Ницше, Силена и злополучного Мидаса, от которых автор не отлипал ни в какую.

Ставлю 3,5. Есть интересные куски текста про политическую обстановку того времени, небольшие размышления, парочка красивых метафор (запомнилось: "мы драпируем её словами, категория и, суждениями..." и "мне хотелось изобрести стиль, который ложился бы не линией, а спиралью"), и, если убрать весь стендап, довольно интересная связка нескольких персонажей (увы, слишком переполненная ненужной водой).

Мне книга не понравилась, возвращаться к ней не буду. Возможно, понравится вам.

Читать далее
Содержит спойлеры
9
316
ikazman3 ноября 2025 г.
Морган Мейс и его «Пьяный Силен. О богах, козлах и трещинах в реальности». Трещины реальности. Амбициозно. Наверное, вы еще не читали. Увидели обложку, подумали: «О, это что-то про картину» и пошли дальше.
Вы думаете, это книга про Рубенса. Питера Пауля. Вы его знаете. Рисовал крупных уверенных в себе людей. И вы думаете, что это книга по истории искусства. Ну, да. Но нет.
Нет.
Видите ли, у Мейса есть идея. Он говорит, что Рубенс был одержим картиной Тициана. Вернее, персонажем с картины Тициана. Не Дионисом, не главным богом. Нет. Рубенс был одержим толстым, пьяным мужиком на заднем плане. Который едет на осле и еле держится в седле. Силеном. И Мейс говорит, что Рубенс берет этого персонажа с задворок и делает его звездой.
А потом он, конечно, притаскивает Ницше. О, вы же любите Ницше? Вы читали его в девятнадцать. «Бог умер». Очень глубоко. Ницше тоже любил Силена. Но Силен Ницше - герой. Он говорит царю Мидасу, что лучше бы человеку вообще не рождаться, а коль родился - поскорее умереть. Силен Ницше - рок-звезда нигилизма. Он - Ник Кейв греческой мифологии.
Но Силен Рубенса? Он просто жалкий. Он сломлен. Он пьян не потому, что он по ту сторону добра и зла. Он пьян, потому что он бессмертен и ему это осточертело. Он завидует Мидасу. Он смотрит на нас, людей, со всей нашей «конечностью» и думает: «Вам-то хорошо. Вы хотя бы умрете».
Так что Силен Ницше - концепция. Силен Рубенса - это пьяница, валяющийся за остановкой во вторник.
Но это все просто тезис. Это не то, о чем книга на самом деле. Нет.
Потому что, чтобы донести эту мысль Мейс пытается изобрести «стиль, который ложился бы… спиралью». Спиралью. Это так интеллектуалы теперь называют дикие, бессвязные заносы мысли.
И Мейса заносит. Заносит к отцу Рубенса. Да. К Яну Рубенсу. Отцу Питера Пауля. Ну, вы поняли.
Так вот, Ян Рубенс - юрист в Антвеперне. И он заводит роман. Ну, бывает. Но он заводит роман, не знаю… не с булочницей. Нет. Ян Рубенс заводит роман с Анной Саксонской. А Анна Саксонская, как вы конечно же знаете, замужем за Вильгельмом Молчаливым.
Вильгельм. Молчаливый.
Его прозвали «Молчаливый» не потому, что он «ой, простите, я не особо разговорчив». Его прозвали «Молчаливый», потому что он присутствовал на встрече, где король Франции и герцог Альба обсуждали план полного истребления всех протестантов во Франции и Нидерландах: и… промолчал.
Это серьезный уровень молчания, не так ли? Это уже «не он стесняется на вечеринках». Это геноцидальный уровень молчания.
В его имени целых два предупреждения. Вы не связываетесь ни с какими Вильгельмами. И уж точно не связываетесь ни с кем по прозвищу «Молчаливый». Но Ян, он такой: «Привет, чья жена тут не охвачена юридической помощью?».
Естественно, его ловят. Сажают в тюрьму. Собираются казнить. И тут его жена, Мария, мать Питера Пауля Рубенса (спойлер, на тот момент не существовавшего), пишет ему письмо прощения. И Мейс такой: «О, героизм! Великодушие». Или? Или это изощренный, самый пассивно-агрессивный акт психологической мести в истории XVI века? «Я прощаю тебя, Ян. - Глаза Марии сужаются. - Ты… никогда… от меня… не… избавишься». Ну и конечно, она потом написала еще много писем Вильгельму, чем, видимо и спасла жизнь Яну.
И вы сидите и думаете: «Какое это имеет отношение к толстому мужику на осле? Я стал читать ради Рубенса, а получил сериал из репертуара телеканала «Домашний». Вы не поняли. Это спираль. Это интеллектуально. Вы не поспеваете. Ведь в этом и смысл.
Ян Рубенс гнался за страстью, любовью, смертью. А в итоге его простили. Он сломался. Он стал сломленным человеком. Он прожил свою жизнь единожды, а затем ему пришлось проживать ее второй извод - в теневых землях частичной смерти.
Он… стал Силеном. Стал тем, что нарисует его сын. Сломленным, пьяным стариком, который завидует мертвым.
Так что да. Это - вот это. Книга об отце Рубенса, которая притворяется книгой о Ницше, которая притворяется книгой о Рубенсе. Это нормально. Надеюсь, вам такое нравится. Мне нравится. Хотя знаете, что? Я лучше пойду посмотрю на настоящие трещины в стене. Там нет никакой метафизики.
Читать далее
8
171

Все рецензии

Цитаты

robot20 мая 2024 г.
Он считал себя величайшим бойцом из всех — немощный Ницше на поле сражения со своей маленькой книжкой, нацеливший ее, будто мушкет, на французов и все силы исторической трусости. Короче, Ницше (по мнению самого Ницше) был единственным и неповторимым героем Франко-прусской войны. Но в итоге его никто не послушал, германский народ не стал пробуждаться, и он был вынужден написать еще несколько все более горьких вариаций на «Рождение трагедии», прежде чем окончательно и бесповоротно сойти с ума.
5
184
robot20 мая 2024 г.
Враги Вильгельма Оранского принимали его настолько всерьез, что более или менее стабильно пытались убить на протяжении значительной части его жизни. По сути, его убивали двадцать лет подряд, пока одна из попыток в итоге не удалась. И вот чем все это закончилось: мужчина по имени Бальтазар Жерар подстерегал Вильгельма Молчаливого годами, и когда однажды вечером ему удалось подсесть к тому за ужином, он вынул пару пистолетов и шмальнул в упор, так что Вильгельм Молчаливый наконец умолк — по-настоящему и бесповоротно.
Читать далее
5
122
robot20 мая 2024 г.
Гляньте, к примеру, на такую вот краткую уморительную виньетку, панегирик авторства Отто Шперлинга — а это был лечащий врач короля Дании и, вероятно, один из самых выдающихся подхалимов эпохи. Отто зашел к Рубенсу в мастерскую и написал так: «Мастер трудился над холстом, слушая чтение вслух из Тацита и одновременно диктуя письмо. Поскольку мы не смели его прерывать, он обратился к нам сам — продолжая рисовать, слушать книгу и диктовать письмо». Почему не упомянуть, что параллельно он еще жарил яичницу и учил своего пса говорить?
Читать далее
5
37