Three

Многие горожане еще не вернулись из отпуска, но церковь Ла-Комели полна, люди стоят даже на паперти. Народу уйма, весь нижний квартал пришел проститься со своим почтальоном. Лакомельцы все идут и идут, хотя внутри мест не осталось, как в почтовом ящике, откуда давно не забирали корреспонденцию.
Пожилые и старики вытирают глаза матерчатыми платками, слезы, которые они годами лили в присутствии Пьера Бо, теперь текут по щекам безутешно.

То, что много лет назад выглядело шикарным, теперь кажется обветшалым. Такое впечатление, что дом постарел – как и Этьен. Стал… неэлегантным.

Все ждут хороших новостей, юные девушки целуют его за весточку от дружка, а отцы семейства оскорбляют, получив слишком жирный счет или напоминание об уплате налогов. Пьер Бо меняет лампочки в домах очаровательных старушек, выполняет поручения, заполняет налоговые декларации, забирает из аптеки заказанные лекарства. Он, почтальон, их надежда и опора, единственный, кого они видят, если не приходит физиотерапевт и не нужно плестись на похороны старой подруги.

Его карьера почтальона началась в 1958-м, Бо было двадцать лет. Темные улочки, залитые солнечным светом перекрестки, тупики, тенистые площади… Он бывал на них в любую погоду. Тридцать шесть лет верхом на велосипеде равняются ста сорока четырем временам года, ста девяноста тысячам километров, семи собачьим укусам, трем серьезным падениям и одному перелому плеча в 1971-м (два месяца не работал). В среднем совершал за день «подход» к пятистам почтовым ящикам.

На улице холодает, в один миг потемневшее небо морщится и плюется мелким дождем.

Море перед ними – огромное, бескрайнее, сверкающее, живое. «Море – это трепещущая вода, – думает Нина. – Оно дышит. Вдох – выдох, вдох – выдох…» Цвет у него просто невероятный, Нина никогда ничего подобного не видела. Ни открытки, ни экран телевизора не передают его красоты – парадоксальной, колдовской, тревожащей душу. Именно так Нина представляет себе свободу.

Она ищет глазами синь воды, замирая от счастья, сердце сбивается с ритма.
В кабине пахнет чипсами. Пустыми пакетами. Часами дороги за спиной. Они делают остановку недалеко от Валанса, чтобы заправиться, выпить кофе, размять ноги. От долгого сидения ноют все мышцы, но терпеть осталось немного.
В приоткрытое окно видна лазурная линия: море напоминает небо, усевшееся на землю.

До встречи с Ниной и Этьеном ему казалось, что он не отпечатывается на бумаге, как пустая шариковая ручка. Раньше у него не было цвета, а Нина с Этьеном вернули ему пять чувств, надежду и позволили дышать свободно. Потому-то он так к ним привязан.

Продрогшие оголившиеся деревья похожи на призраков и стоят прямо из чистого упрямства.

Теперь они застряли между Les Bons Becs и будущим. Между глупостями и ломающимся голосом. Между велосипедными спицами, по которым задорно стучит картонка, и мечтами о долгих прогулках на мотоцикле.

Нина – свет очей Адриена. Вроде как сестра и в то же время не сестра, потому что они сами друг друга выбрали. Нина – очевидная несомненность Адриена.

Сегодня утром Нина посмотрела мимо меня, едва скользнув взглядом по лицу (так капли воды скатываются по глянцевой поверхности дождевика)

Этьен редко торопится домой. В пять вечера уже темнеет, и душу подростка наполняет тревога. Будь его воля, он бы каждый вечер пил спиртное, чтобы растворить проклятый комок страха в желудке. Виски с кока-колой согревает кровь, веселит, дарит чувство полета, кажется, что во все части тела закачали гелий.

Этим утром Адриен осознает, что из свободы воспоследует безудержная радость, преображающая лица и тела.

Учащиеся ненавидят строгие школьные порядки, но именно рамки этих порядков дают им уверенность в надежности бытия

• Представь, что ты много лет не можешь шевельнуться, потому что твой собственный кулак сжал твои внутренности и не выпускает, а для того чтобы освободиться, нужно просто разжать руку.
  Она сопровождает слова жестом.
  — Разжимаешь ладонь, роняешь то, что держал, и обретаешь свободу.
  

Еще есть лето, непременная составляющая любых воспоминаний. Лето бессмертно, оно существует вне времени. У него самый стойкий запах. Он пристает к одежде. Его ищешь всю жизнь. Сладчайшие фрукты, морской бриз, оладьи, черный кофе, масло для загара, бабушкина пудра Caron. У лета нет возраста, нет ни детства, ни юности, оно принадлежит всем возрастам. Лето – ангел.